Проклятая красота

Глава 8. Будни.

Лана

Когда я увидела мальчика, спрятавшегося между стенами, у меня сжалось сердце. Как он там оказался и почему напуганный? Откуда у него такие синяки? Знаю, что, в случае чего, придется выслушивать от родителей, и рискованно по отношению к работе, ведь Эмит легко может меня выгнать, но разве могу иначе?!

Сейчас, отмывая малыша, я задумалась и очень надеялась, что они не многое видели, когда я доставала Фаунда. Мальчик все еще внимательно оглядывался, изучая меня и все вокруг. У него слишком сильно видны ребра и кости – не могу на это смотреть – кто-то над ним издевался… Подумав об этом, я обняла его: "Ничего, больше ничего тебе не грозит". Страшно подумать, что за жизнь у него была.

– Так, сейчас я тебя заверну, и мы пойдем кушать. Да? – улыбалась я, думая о том, что надо купить ему вещей и игрушек.

Взяв чистого Фаунда на руки, понесла его на кухню, усадила за стол и, набрав разного, стала кормить. Увидев еду, малыш широко раскрыл свои глаза и неуверенно посмотрел на меня.

– Да, Фаунд, это твоя пища, сейчас ты будешь кушать. Ты же хочешь кушать? – ласково спросила. Он согласно мотнул головой, и я протянула ему ложку с супом.

Через десять минут он съел все, и я сказала:

– Какой умничка, все съел, за это я тебе дам вкусное яблоко. Хочешь? – протянула красный плод. Малыш удивленно уставился на яблоко, в голубых глазах явно читался восторг. Ну да, вряд ли его кто-то хвалил за съеденный суп. Он осторожно взял яблоко, внимательно глядя на меня.

– Ты кушай яблоко, а я пока буду убирать тут. Ладно? – сказала весело.

Нужно хорошо выполнять свои обязанности, дабы мне не предъявили претензии по поводу того, что ребенок мешает трудиться.

Так в течение недели я работала, а Фаунд все время ходил за мной попятам. Я купила ему одежду и несколько красочных детских книг и игрушек на те два золотых, которые мне выдал Эмит в конце первой рабочей недели.

Заметила, что ребенок поправился за этот период, и это очень подняло мне настроение. Наконец-то мне подшили платья служанки и передали. Все это время моя внешность не менялась – и хорошо, ведь малыш мог бы испугаться.

С хозяевами я стараюсь поменьше сталкиваться, а Лумана, вообще, избегаю. Не то чтобы прямо убегаю, когда он проходит, но стараюсь меньше попадаться ему на глаза. А он, наоборот, будто только и ищет меня.

Не хочу лезть в дела хозяев, но я не дура, и вижу, что до солдат им, как мне до служанки. Образованные, и иногда произносят такие словечки, какие обычным солдатам и не снились. Строят из себя простых, но я-то вижу, что когда они решают важные дела, то в них меняется абсолютно все. Эх, если бы у меня не было личных секретов, то давно бы попыталась узнать, кто же они на самом деле. Ну а так, я не лезу к ним, чтобы они не лезли в мои дела. Но они явно видят, что мне тоже до крестьянки далеко. Я воображала, что лучше умею играть роли, чем оказалось на самом деле.

Сейчас я прибираюсь в библиотеке, вытираю пыль с полок. Всего четыре ряда с книжками, а очищен пока только первый. Перешла на второй, отсюда я могу наблюдать за малышом только через щели между книгами.

Фаунду меня не видно, он сидит на ковре и играет с новыми игрушками. Я улыбнулась: так забавно меняет выражение лица. Одно меня беспокоит – он так и не заговорил. Надеюсь, что ему просто нужно время, и пока он не полностью отошел от пережитого стресса.

Делая свою работу, услышала, как в библиотеку кто-то вошел. Хотела выйти и посмотреть, и чтобы Фаунд не испугался, но услышала голос Эмита:

– О, привет, малыш, – мягко сказал он, в голосе послышалась радость. Посмотрела в щель и увидела, что он сидит на корточках перед Фаундом, спиной ко мне.

– Какие у тебя красивые игрушки. Это тебе Ола купила? – Фаунд посмотрел на игрушки, потом на Эмита и, улыбнувшись, кивнул. Я тоже улыбнулась. – Думаю, у Олы хороший вкус, – сообщил господин Элтон и шепотом добавил: – Скажу тебе по секрету, игрушки очень хороши собой, – после он потрепал Фаунда по волосам и пересел в кресло перебирать какие-то бумаги.

Работая в этом доме, я поняла, что Эмит человек добрый, но в нем есть еще нечто, что мне полностью уловить не удается. И что за бумаги он постоянно читает?

Я продолжала как можно тише вытирать пыль, стараясь не мешать господину. В общем, мне, конечно, нелегко работать. Как бы ни было, я не привыкла к такому труду. Первые дни ныли мышцы. Кожа на руках загрубела, и я попросила Натали принести мою косметичку. У меня есть хорошие крема и, благодаря им, мои руки страдают не сильно.

С лошадьми я нашла общий язык. Хотя Север, белый конь, все еще искоса, недоверчиво поглядывает на меня. Коричневого коня зовут Тор, а черного – Рэт. Рэт самый доверчивый и самый прожорливый.

Кстати, с дядей Гиртом я тоже познакомилась. Это тот мужчина, которого наняли господа для уборки за лошадьми. В отличие от меня он тут не живет, а приходит рано утром и вечером. Ему около восьмидесяти лет, черные волосы и длинные усы только начинают седеть. Со всегда загорелого лица спокойно смотрят серые глаза. Высокий, на две с половиной головы выше меня и очень широкоплечий, грубые руки с мозолями. На голове соломенная шляпа, а одет он в рубаху и потрепанные штаны. Очень добрый и простой человек, как и должно быть обычному человеку. Именно общаясь с ним, я поняла, что мне до простоты далеко. Вот он мне как-то и сказал:

– И чтоб ты не говорила, Олочка, а не походишь ты на нас, простых людей.

Я посмеялась.

– Дядь Гирт, и чем это я не похожа? Такая же простая и лицом, и умом.

– Нее, – протяжно ответил он мне хрипловатым голосом, – от тебя за милю чуется породой. Мож кто из стариков из высших был? И умом ты далеко не дура. Уж поверь, за свои-та годы я многих видал, особенно крестьян, и ты ни на какую девицу не походишь. Слишком чуется в тебе стержень, слишком, – нахмурив черные брови, внимательно посмотрел он на меня.

Я вновь улыбнулась.