Проклятая кровь

ПРОЛОГ

Никогда не разговаривайте с незнакомцами.

М.А. Булгаков

– В этот прекрасный летний солнечный день от не важно какого июня, потому что в июне все дни прекрасны. Года одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого, – встав со скамейки и повернувшись к друзьям, Владимир приподнял пластиковый стаканчик с золотистой жидкостью. – В его…

– Отличный сарказм про «солнечный», – хриплым басом усмехнулся внизу Дмитрий. – Целый день дождь шёл.

– Не болей, Димон, – Владимир потянулся, мягко опустил ладонь на макушку друга и нравоучительно прикрыл глаза.

– Да ты достал! Голос у меня такой! – хрип стал ещё страшнее.

– Ну-ну, не напрягай связки. Выпей молочка с мёдом, – с притворной заботой Вова погладил Диму по голове и, громко рассмеявшись, едва успел увернуться от нападения. – Да всё, всё, не буду больше, – прочистив горло, он вернулся на место и продолжил: – сегодня. В его тёплый лунный вечер!

– Так себе тёплый, – посмеялся, поёжившись, сидевший рядом с Дмитрием Александр и натянул один из рукавов чёрной кожанки до самых пальцев.

Вечер действительно выдался прохладным. Устроившись на скамейке недалеко от памятника Пушкину на площади Искусств, трое друзей отмечали значимое событие, произошедшее в семье одного из них. Редкие прохожие постепенно расходились по окружённым деревьями аллеям, оставляя друзей в одиночестве.

– Я хочу поднять этот бокал чудеснейшего… – Владимир стиснул на секунду зубы и глубоко вздохнул, – лимонада, поскольку ЗОЖ – штука важная, хотя и газировка так себе полезна, – сказал он на одном дыхании. – За двух твоих новеньких, свеженьких, до крайности молоденьких и очаровательных сестёр, дорогой наш Александр!

Тот, тихо посмеявшись, приподнял на мгновение свой стаканчик.

– Появившись на свет утром, они словно маленькие одинаковые солнышки озарили…

– Лаконичней, Вован, – поднял руку парень, только сегодня принявший новый для себя статус старшего брата. – Любишь ты поболтать.

– Я быстро, не больше двадцати минут, – отвлёкся от тоста Владимир. – И пускай тебе ещё только двадцать один, я уверен, что ты справишься со своей ответственной ролью!

– Спасибо, – с наигранной серьёзностью кивнул Александр.

– Пусть твои сёстры растут не сильно, вот так мне пусть будут максимально, – Вован показал на себе, приложив руку на уровне рёбер. – С моими двумя метрами в самый раз им будет. Я – человек-ростомер, – он посмотрел на Александра. Дождавшись от него одобряющего кивка, он продолжил: – Пусть будут умненькими и скромными, а не как я. От меня разве только… Да, цвет волос, пожалуй. Люблю блондинок.

– Не надо блондинок, – хрипло пробурчал Дима.

– Рыжим слова не давали, – даже не взглянув на него, сказал Вова. – Ну или жгучими брюнетками, как Санёк, брюнетки тоже очень даже ничего, – он страстно поморщил нос, отчего Саша воскликнул, толкнув его в колено:

– Эй!

– Пусть со временем станут гитаристками, как их старший братик, который, конечно же, будет всячески способствовать этому! Правда ведь?

– Конечно, – наигранный гнев утих, и Александр спокойно улыбнулся. – Соберём группу.

– Мы будем старыми, когда они вырастут, – сказал раскатистым басом Дмитрий. – Если они станут готовы к этому лет в четырнадцать, или когда там подростковые штучки начинаются, мне будет тридцать четыре, Сашке исполнится осенью тридцать пять, а тебе…

– А я ещё буду молодцом, мне тридцать три всего лишь будет!

– Они не захотят с нами играть.

– Я бы тоже не захотел с нами играть, – улыбнувшись словно извращенец, Владимир прикусил губу.

– С тобой я их вообще не буду знакомить, если будешь пошло шутить! – строго пригрозил Александр.

– Да ладно тебе, я им понравлюсь! – Вован растрепал достаточно длинные волосы заботливого братца. – Я клёвый! – он поднял руку и над Димой, но разочарованно опустил её: у того волосы и без Вовы всегда плохо лежали и выглядели лохматыми. – Выпьем, господа! – наконец сказал он, выдохнув, и парни, чокнувшись стаканчиками, выпили за новорожденных девочек. – Как ты тут без нас, нашёл друзей, чай? – подтолкнул Александра Вова и сел.

– Да, парочку.

– Кто, как зовут, за что ты променял нас на них?

– Я не менял, – Александр посмеялся. – Я всегда о вас помню. Его зовут Макс. Он умный и спокойный, и когда у меня кипят нервы, он меня сдерживает. За это я благодарен ему. Ну и пара приятелей на уровне «привет, как дела». Лучше расскажи, как там Женёк?

– Он вечно занят, этот зубрила-скрипач, – поморщил нос Вова. – Таки первый курс же. Даже не смог приехать в Питер, чтобы поздравить тебя, застрял в проклятом Ульске навечно. Я с ним уже пару месяцев не виделся. Зелёный снова подрос, наверное, уже. Люблю чертяку. Столько всего творили вместе в детстве. Тёть Люда, жена двоюродного брата бабули, ну вы помните её, ругалась, а нам всё нипочём. Потом пироги зато пекла нам, любимым внучатам. Как же. Добрейшая женщина была, – Вова шмыгнул носом и повернулся к темноволосому другу. – Ты когда, кстати, вернёшься к нам, в Ульяновск? Мы ж с Димоном насилу вырвались тебя поздравить, сессии только сдали.