Проклятая невеста Дракона

ГЛАВА 4 – «Когда в доме становится жарко»

Я проснулась не от звука, а от тишины. Такой тишины не бывает в живом мире, она пахнет выжженным воздухом и опрокинутым временем. Сначала я решила, что ослепла, но когда подняла руку – пепел с неё посыпался, как песок из разбитых часов. Всё вокруг было серым, словно кто-то вымыл мир до последней краски. Земля под ногами ещё дышала – тяжело, с шипением, будто под кожей планеты оставался жар.

Райден стоял чуть поодаль. Его силуэт казался высеченным из камня, и только глаза, которые раньше были просто золотыми, теперь светились, как трещины на раскалённом металле. Он не двигался. Смотрел на меня долго, без обвинения, но с той тихой болью, в которой больше понимания, чем прощения.

Я обхватила колени руками, чувствуя, как кожа под ладонями пульсирует, будто внутри меня течёт что-то живое и горячее. Не кровь. Не сила. Что-то иное.

— Ты знал, — выдохнула я, не глядя. — Что всё так закончится.

Он помедлил. Потом подошёл ближе, и запах пепла смешался с чем-то металлическим, возможно, это был запах его кожи.

— Я знал, что ты вспомнишь, — сказал он тихо. — Но не знал, что так быстро.

Я подняла взгляд. Его лицо было испещрено тонкими линиями – не морщинами, а следами света, будто внутри него тоже что-то ломалось.

— Это… я сделала? — слова застревали в горле. — Всё это?

Он не ответил сразу. Лишь посмотрел на небо. Там, где раньше стояли горы, теперь медленно распадалось облако света. Оно напоминало сердце – огромный, умирающий орган, бьющийся последними вспышками.

— Это не ты, — наконец произнёс он. — Это мир, который тебя узнал.

Я не поняла, но он не стал объяснять. Вместо этого сел рядом, так близко, что я почувствовала жар от его плеча. Мы молчали. Только ветер гонял пепел по равнине, и каждый его порыв приносил слабое потрескивание, словно в недрах земли ещё горел уголь.

Я опустила ладонь на почерневшую землю, и та дрогнула. Не от моего веса, а как будто узнала прикосновение. Из трещины поднялся тонкий пар, потом ещё один. Я отдёрнула руку, но пар превратился в светящуюся жилу, медленно ползущую под поверхностью.

— Оно дышит, — прошептала я.

— Это ты, — ответил Райден. — Магия не спит, пока помнит хозяина.

Мне стало страшно. Я почувствовала, как под кожей шевелится жар, как пламя поднимается изнутри, добирается до горла, и я почти слышу, как мир откликается на каждый мой вдох. Хотелось спрятаться, но куда? От самой себя не убежишь.

— Райден, — я коснулась его руки, — если это… проклятие… можно ли его остановить?

Он покачал головой.

— Проклятие – это просто обещание, выполненное до конца. А ты дала его тогда, когда решила спасти всех.

— Но я не помню, — я сжала пальцы. — Я не помню, зачем.

— Память – не защита, — сказал он тихо. — Иногда она просто отсрочка.

Он посмотрел на меня снова, так, будто видел не тело, а отражение света, прячущегося под кожей. И в тот миг мне показалось, что его зрачки изменились: золотые кольца вокруг зрачков медленно вращались, словно в них отражались две луны.

— Ты чувствуешь жар, да? — спросил он.

Я кивнула.

— Не сдерживай его. Если подавишь – он разорвёт тебя изнутри.

Его голос был спокоен, но я слышала под ним усталость, такую глубокую, будто он уже проходил через это когда-то. И, может быть, действительно проходил.

Я встала. Пепел осыпался с платья, будто снег. Над нами висело небо цвета выжженного пергамента. Ни птиц, ни звуков – только редкие всполохи света, похожие на отголоски молний, застывших в воздухе. Вдали треснула земля, и тонкая струйка пара поднялась, рисуя в воздухе спираль.

— Оно зовёт, — сказала я.

— Не отвечай, — резко обернулся он. — Пока ты не приняла имя до конца, каждый ответ – шаг к катастрофе.

Я засмеялась – коротко, горько.

— Поздно, Райден. Оно уже звучит внутри меня.

Он уже не реагировал так резко на своё имя, да и какой был смысл, когда… всё это звало так ярко. Он просто подошёл ближе, и обхватил моё лицо ладонями. Его пальцы были горячими, как раскалённый металл, но я не отпрянула.

— Тогда хотя бы дыши со мной, — прошептал он. — Пока можешь.

Мы стояли среди пепла и дышали в унисон. С каждым вдохом из трещин земли поднимались крошечные искры, будто мир учился повторять за нами этот ритм. А когда ветер утих, я впервые ощутила, что тишина больше не пуста. Она полна шёпота.

Он поднял голову, глядя на горизонт, где свет от моего имени всё ещё таял.

— Скоро они почувствуют, — сказал он.

— Кто?

— Те, кто следит за огнём. Совет.

Он выдохнул, и изо рта вырвался пар, не холодный, а дымный, золотой.

Я вдруг поняла: утро после катастрофы – это не конец, а начало. И в этом трескающемся мире, где даже пепел дрожит, самое страшное – не пламя. Страшнее – ожидание того, кто придёт на его свет.

Звон стали пришёл раньше, чем ветер, и я сразу поняла, что утренней тишине не суждено продлиться. Он был не громким, а точным, как если бы кто-то постукивал ложкой о край мира, проверяя, не треснула ли посуда. Райден чуть повёл плечом, и тонкая пыль пепла сорвалась с его плаща, взгляд стал узким и настороженным, рука, почти незаметно, нашла моё запястье и сжала так, будто он боялся не врагов, а того, что я сделаю шаг вперёд без него.