Проклятая невеста. Кровь истинной пары.

Глава 1. «Начало конца» Продолжение

Часть 2. Дом, где не ждут

Карета тряслась по булыжной мостовой, и каждый удар колеса отдавался в висках. Сиденье подо мной было мягким, обитым бархатом, но казалось — я еду в повозке для скота. Никакое золото не может заглушить позор, если ты уезжаешь с собственной свадьбы одна.

Дворец графа Морвен, мой дом, встретил меня холодом. Не тем, что проникает в кости, а другим — более болезненным. Тишиной. Отсутствием лиц у входа, отсутствием объятий, слов, хоть какого-то тепла.

Я вернулась как позор. Не как дочь.

Огромные дубовые двери распахнулись без лишней торжественности. Ни слуг в ряд, ни материнских слёз, ни отцовской строгости с оттенком сочувствия. Лишь старший дворецкий, угрюмо склонив голову, произнёс:

— Госпожа. Ваши покои готовы.

Как будто это обычный день. Как будто всё, что произошло, — не важно.

А мне. Мне хотелось кричать — *я та же Элиана, что была вчера!* Я не изменилась. Это не я ушла. Не я предала.

Я поднялась по лестнице, слыша, как шелестит за мной шлейф испорченного подола. Фата цеплялась за ковры, срываясь с головы. Никто не осмелился её поправить.

Возможно, боялись. Или — презирали. Или просто не знали, что говорить той, чьё счастье рассыпалось на глазах у всей знати.

Мою мать я встретила уже в покоях. Её лицо было безупречно: причёска, платье, даже украшения — всё говорило о спокойствии и порядке.

Но глаза… в её глазах была боль. Задушенная, спрятанная, как всё в её жизни.

— Переоденься, — сказала она тихо. Голос её был мягким, но губы сжаты в тонкую линию. Она не подошла, не обняла. Просто стояла — словно не я, а она потерпела поражение. — Все уже говорят. Твой наряд только усугубит.

— И платье испорчено. Да и… оно больше не понадобится.

Она не смотрела на меня прямо. Голос был мягкий, но слова — острые.

Я знала: она не винит меня. Но и жалеть не станет.

— Мама, — прошептала я. — — Я… просто хотела… — Я не закончила. Не знала, что именно я хотела.

— Я знаю, — перебила она, отворачиваясь. — Но сейчас ты должна вести себя достойно. Покажи, что тебе не больно. Что ты выше этого.

*Но мне больно*, — хотела я сказать. *Так больно, что тяжело дышать.*

Я кивнула. Привычная игра. С детства она учила меня быть "правильной". Быть достойной фамилии. Прятать чувства — вуалью, словно неприличную наготу.

Она вышла, оставив меня переодеваться. Слуги принесли простое тёмное платье — без вышивки, без украшений. Мне даже не предложили новое вечернее, как обычно.

Будто я утратила право на красоту.

Когда я попыталась снять платье, застёжка застряла. И я вдруг зарыдала. Глухо, в ладони, не в голос — как учили. Боль вырывалась судорогами, а я затыкала её шёлком.

Никто не пришёл. Никто не постучал. Только дождь за окном бил в стекло, словно сочувствовал.

Позже пришёл отец. Я сидела у зеркала, волосы распущены, глаза опухли. Он даже не удивился.

— Завтра мы отправим письмо Аргенам, — сказал он, не здороваясь. — Нам нужны официальные объяснения. И компенсация.

— Компенсация? — прошептала я. — За что?

— За унижение. За испорченную репутацию. За… тебя.

«За меня». Как будто я — испорченный товар. Я не узнала в нём отца.

Он всегда был сдержан, но сейчас… он был пуст.

— Ты будешь оставаться в доме, пока слухи не утихнут. Меньше выходов. Больше благочестия.

— А ты не хочешь спросить, как я?

— Это не важно. Ты — часть семьи. А семья не может позволить себе истерик.

Он вышел. И воздух в комнате стал плотнее.

Позже, когда за окнами сгустилась ночь, вернулась Анна. Принесла тёплое молоко с мёдом, как в детстве. Села рядом.

— Ты не виновата, Элейн.

— Тогда почему так больно?

— Потому что ты впервые поняла, как мир жесток. Но ты справишься. Ты всегда была сильнее, чем кажешься. Просто… не позволяй им разрушить тебя окончательно.

Она обняла меня. Ненадолго. Аккуратно. Как будто боялась — прикосновение сломает меня окончательно.

Но хуже всего — было потом.

Я не спала. Лежала в своей комнате, закрыв глаза, но каждая минута тянулась вечностью.

И тогда, в глухой тишине, я услышала это впервые.

**Шёпот.**

*Элиана…*

Я резко села, оглянулась. Пусто. Луна светила прямо на постель, серебряным лезвием рассекала темноту.

*Ты ведь знаешь, почему он ушёл…*

Нет. Нет! Я не знала. Или… знала? Глубоко внутри?

Сердце забилось чаще. В груди защемило, будто кто-то провёл когтями изнутри. В тот миг — впервые — в груди кольнуло странное предчувствие. Не страх. Не печаль. А нечто иное. Непрошеное. Тёмное. Сладкое.

Будто чей-то взгляд скользнул по моей коже. Будто кто-то, кто не имел права, всё же прикоснулся ко мне из-за грани сна.

Я встала, подошла к окну. И — на улице, за садовой изгородью — мелькнули силуэты.

Двое. Высокие. Неподвижные. Как статуи.

Я моргнула — и они исчезли.

*Ты была рождена не для него… а для нас.*