Проклятая невеста. Кровь истинной пары.

Глава 2. Грех быть собой.

Часть 1. Дом, что не зовёт

Особняк тонул в тишине, когда мы вернулись. Только что-то щёлкнуло позади — и всё стихло, будто сам воздух сжался от напряжения. Слуги, что по обыкновению встречали нас у дверей, разбежались, едва завидев лицо отца.

Наверное, они знали.

Или уже слышали.

Впрочем, какая разница?

— Что ты себе позволяешь?! — проревел отец, не дождавшись даже, когда я сниму перчатки. — Ты вновь опозорила нас, Элиана!

— Тихо, Генри, — мать поспешно прикрыла дверь в гостиную, но было поздно. Его голос раскатился по дому, как раскат грома перед бурей.

— Нет, не тихо! — Он обернулся, и его глаза вспыхнули злостью. — Она сбежала! Опозорила нас перед важными людьми! Нам пришлось искать ее! — Он подошёл ко мне вплотную, и в следующий миг его рука с треском опустилась мне на щёку. — Ты думаешь, ты особенная? Ты думаешь, мы будем это терпеть?

Я ощутила его силу. Слишком резкую, слишком давящую. Мой взгляд потускнел, а в ушах зазвенело. Он всегда был таким — уверенным в себе, отчуждённым. Никаких эмоций. Ни раскаяния, ни сожаления.

Я отшатнулась, и на несколько секунд мир стал таким ярким, как будто я снова увидела *их*. Но это был лишь мираж.

Я не стала кричать.

И даже не заплакала. Хотя очень хотелось, хотелось расплакаться, ведь это не справедливо, я не сделала ничего плохого. Ничего.

— Генри… — Мать подошла ближе, положила руку ему на плечо, но он отмахнулся.

— Она позорит наше имя, Рената. После **того случая** она должна была держаться тише воды! А она — снова бежит, как дикарка, будто ей всё позволено.

Я подняла глаза.

Они пылали.

Не от гнева — от безысходности.

— Вы действительно думаете, что мне это в радость? Что я хочу... всего этого? — прошептала я едва слышно, боясь, что если скажу громче мой голос дрогнет.

Отец хмыкнул, словно я его рассмешила.

— Тебя бросили у алтаря, Элиана. Ты — проклятая невеста. Нам хватило одного скандала. Но нет. Ты решила добить нас окончательно.

— Генри, не надо, — мать вновь попыталась вмешаться, но теперь уже я заговорила, и её голос утонул в моём.

— Я не просила вас подбирать мне жениха, — голос дрожал, но я продолжала. — Не просила тащить меня к алтарю, как к жертвоприношению.

— Это **долг**, — холодно сказала мать, теперь уже стоя чуть поодаль. — Ты — наша дочь. У тебя есть имя, происхождение, положение. Ты не можешь делать то, что хочешь.

— Почему? — я шагнула вперёд. — Почему **вы** можете, а я — нет? Почему мне нужно всю жизнь быть «удобной»?

Отец отшатнулся, как будто я его ударила. В его глазах блеснуло отвращение. Он не любил дерзость. Особенно в своей дочери. А потом в его глазах снова блеснул гнев и мне показалось, что он снова ударит меня. Но вместо этого он сказал, буквально выплюнул слова, которые ранили больше, чем что либо другое.

— Потому что ты — не человек. Ты — девушка, которую отказались взять. И мы теперь должны спасать **то**, что от тебя осталось.

Мать отвернулась.

Я видела, как сжались её плечи. Она не плакала. Никогда. Но мне показалось, что сейчас — почти.

— Мы уже договорились, — проговорил отец. — Семья Ровеллов ищет невесту для младшего сына. Брак будет удобным. Формальным. Без лишних ожиданий. И… — он задержал дыхание, — они знают о твоём прошлом. Им всё равно. Потому что мы хорошо **платим** за твоё счастье, Элиана.

Я засмеялась.

Тихо. Глухо.

Словно трещина в фарфоре.

— То есть, вы уже всё решили? — прошептала я. — Опять?

— Как всегда, — прошипел отец. — И если ты **ещё раз** вздумаешь убежать, я… — Он не договорил. И не нужно было. Я знала.

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мать осталась. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Тебе стоит быть благоразумной, — сказала она устало. — Этот брак может вернуть тебе место в обществе. Жизнь, Элиана. Нормальную жизнь.

— А что, если я больше не хочу её?

— Тогда ты действительно проклята, — шепнула она, не глядя в глаза, и тоже ушла.

Я осталась одна.

В сердце было пусто. Как в этом доме. Как в глазах отца.

Слуги даже не смотрели в мою сторону. Один из них поспешно отвёл взгляд, когда я прошла мимо. Другой — тихо прикрыл за мной дверь. Словно отгородился.

**Они все уже поставили на мне крест.**