Проклятая невеста. Кровь истинной пары.

Глава 3: Вкус запретного плена. Финал

Часть 6: Лунная петля

В зале становилось душно.

Воздух — слишком сладким.

Музыка — слишком громкой.

Люди — слишком близко.

Я словно выпала из мира, где все притворяются, что живут. Где все носят маски, пьют вино и перешёптываются, как будто всё это — важно. Но я… я больше не была частью этого. После них — после **них**, — после тех взглядов, тех поцелуев, их присутствия, впаянного в мою кожу, я не могла дышать среди людей. Всё пело, дрожало, звенело в висках. Меня почти трясло.

Мои пальцы отпустили бокал, который я так и не допила. Он остался на подносе, забытый, как и я среди этого безумия.

Я не сказала ни слова. Ни Анне, ни кому-либо ещё. Просто вышла. Сквозь боковую дверь, тихо, будто воровка, пробравшаяся в дом, которому не принадлежала.

Коридор встретил меня полутьмой и тишиной. Я шла быстро, чувствуя, как сердце будто бьётся где-то в горле. Сад был совсем рядом — только спуститься по мраморным ступеням, миновать арку, и вот он: ночной, прохладный, чужой и прекрасный.

Здесь было легче дышать.

Серебряный свет луны рассыпался по лепесткам роз. Ветви ивы качались от едва заметного ветра. Росинки блестели на траве, словно глаза ночи. Всё вокруг — словно из сна, как тот странный, тот… **воспоминание**, что я поначалу приняла за галлюцинацию. Но теперь знала — это было **настоящим**.

Я опустилась на каменную скамью под ивой. Тело всё ещё горело — от стыда, от желания, от страха. От того, что во мне проснулось нечто, чего я не знала. Не чувствовала раньше. Не понимала.

Я прикоснулась к губам.

Как будто могла вновь почувствовать их.

Лестэр. Кэлен.

Как они смотрели на меня, как будто я — тайна, которую нужно разгадать, и в то же время — дар, которому нужно поклоняться. Как будто я — их. Не просто объект желания. А предназначение.

Я затаила дыхание. Закрыла глаза. И внутри, где-то глубоко, снова откликнулась боль, что они **вновь ушли**. Оставили. Опять.

Что это было?

Воспоминание? Магия? Проклятие?

Я уже не знала. Я знала только одно — я **изменилась**.

Навсегда.

И вдруг — голос.

— Элиана?

Я вздрогнула.

Повернулась.

Анна.

Она стояла в арке, её силуэт отбрасывал длинную тень. Лицо её было бледным. В глазах — что-то большее, чем тревога. Почти страх.

— Вот ты где, — выдохнула она, спеша ко мне. — Госпожа… прошу вас, идём. Немедленно.

Я встала, дрожащая, как стебель на ветру.

— Что случилось?

— Ваш отец… — Она сглотнула. — Ему стало плохо. Он… он упал.

Слова врезались в меня, как холодный клинок. Но… не пронзили.

— Где он?

— В доме. В зале для гостей. Слуги принесли воду, но… он не приходит в себя.

Я шагнула к ней, но внутри… что-то было **не так**.

Я не чувствовала ни боли, ни ужаса. Лишь **пустоту**. Странную, глухую. Как будто этот человек, носивший имя моего отца, уже давно был мне чужим. И только теперь это стало явным.

— Пойдём, — сказала я тихо.

Мы вернулись в дом. Я шла, словно по воде. Медленно, ощущая на себе взгляды — не как в зале, не хищные. Теперь — озадаченные. Кто-то уже знал. Кто-то слышал.

Он лежал на диване. Лицо бледное, губы дрожат. Веки дёрнулись. Рядом мать. Вся сжавшаяся, растерянная. Смотрит на него так, будто только сейчас осознала, что он — смертен.

Он открыл глаза. Встретился взглядом со мной.

И мне показалось… на секунду — что в его глазах мелькнул страх.

Я молчала.

Не подошла. Не схватила за руку. Не расплакалась.

Просто стояла. И смотрела.

Потом — глухой голос врача.

"Перенапряжение. Переутомление. Ему нужен покой".

Все закивали. Служанки зашептались. Мать приказала приготовить карету.