Проклятая невеста. Кровь истинной пары.

Глава 5: Вкус запретного.

Часть 1: Пустота среди живых

Прошло несколько дней, наполненных гнетущей тишиной и странной, вязкой тревогой, словно мир вокруг замедлился, замер в ожидании чего-то неизбежного.

Они не появлялись.

Ни Лестер, ни Кэлен. Ни теней под окнами, ни шорохов в саду. Как будто растворились в той ночи, как будто никогда и не было их поцелуев, пальцев на коже, дыхания в волосах. Как будто всё это — только затянувшийся сон, слишком сладкий, чтобы быть реальностью.

Но сны стали чаще.

И всё — ярче, раскованнее, бесстыднее.

Они приходили ночью, в золотом мареве грёз, разгорячённые, голодные. Их прикосновения — обжигающие. Их слова — как заклятия. Их клыки — всегда рядом с её кожей. Я просыпалась, сжимая простыни, с пылающим телом, с бешено стучащим сердцем, будто бежала всю ночь.

И каждый раз говорила себе: это только сон. Сны уставшего, измотанного человека.

Но в глубине души ждала.

Ждала их.

Поначалу было стыдно признаваться себе в этом. Потом — страшно.

Теперь — пусто.

Без них даже день казался каким-то недостоверным.

---

Отец... казалось, ему стало лучше. Так говорили врачи — те, что приезжали с озабоченными лицами и уезжали с непроницаемыми. Он начал подниматься с постели, даже пытался ходить по комнате. Но в его глазах не было жизни. Не было взгляда.

Он больше не смотрел на меня.

Вообще.

Словно я стала невидимкой. Исчезла.

Я стояла в дверях его спальни, когда он впервые сел в кресло. Смотрела, как он молча смотрит в окно, как не реагирует на голос. И чувствовала, как в груди нарастает холод.

Может быть, всё дело в болезни…

А может — нет.

Словно он уже ушёл. Умер.

И тело осталось лишь оболочкой.

Мать теперь почти не покидала его комнаты. Вечно в чёрном, с тонкими руками и тревожными губами. Она приказывала слугам тихо говорить, носить чай. Ухаживала — яростно, сосредоточенно.

И совершенно не замечала меня.

— Оставь нас, Элиана, — сказала она вчера, не обернувшись. — Ты только его тревожишь.

Даже не посмотрев в мою сторону.

Что я чувствовала в тот момент? Я не знаю, мне не было грустно, я не злилась, вовсе нет, не проливала слезы. Просто чувствовала себя лишней. Чужой в собственном доме. Что если те слова из сна были пророческими, что если все оставят меня... Что если та Сирена из сна была права и я фальшивка...

---

Ночи стали единственным успокоением для меня.

Сны. Где они были рядом. Поцелуи, прикосновения, все это было нереально, но отчего-то отдавалось теплом в груди.

Всё реже я видела Анну. Всё чаще — витала в мыслях. Задумывалась. Перечитывала старые письма. Смотрела в зеркало, не узнавая себя. И снова и снова думала: Когда все пошло не так? Подобные мысли посещали меня все чаще. Но в последнее время я начала думать: А было ли вообще когда-то хорошо? И.. я не могла дать четкого ответа.

И даже сейчас вновь сидя на кровати, я проводила пальцами по запястью, где когда-то, в одном из снов, Лестер целовал мою кожу, как будто там — пульс самой жизни. С каждым днём всё, что я чувствовала к ним, разрасталось, как пламя. Но пламя — сжигает.

А дом... дом будто гнил изнутри.

Пустые коридоры. Слуги — притихшие, избегали встречаться глазами. Словно все они чувствовали, что в этих стенах поселилось нечто. И не хотели с этим сталкиваться.

Иногда казалось: если громко крикнуть, стены отзовутся эхом.

Если заплакать — дом вздохнёт в ответ.

Но я упорно молчала.

И ждала.

Ждала хоть чего-то. Хоть кого-то. Хоть взгляда, хоть дыхания. Хоть шороха под окном.

Ведь иногда страшнее не кошмары.

А их отсутствие.