Проклятая память

глава 1

Я открыла глаза. Над головой быстро мелькающий белый потолок, а на лице кислородная маска. Рядом люди, много людей. Меня куда-то везут, попутно засыпая вопросами.

— Марина! Марина Серова! Стример! Вы помните его? Где вас держали? Сможете найти место?

Что случилось? Как я здесь оказалась? Где он? Это очередная пытка?

Вопросы сыпятся, как из рога изобилия, но мне нечего сказать. А приступ боли заставляет стиснуть зубы. Я выдержу, я не сдамся.

Каталка сделала несколько поворотов, лифт, и меня закатили в палату.

«Ты заговоришь! Говори!» — молотом пронеслось в голове, и я зажмурилась. Кричащие образы заполнили сознание, а пальцы стиснулись до хруста суставов.

Молчание — жизнь, слова — смерть. Я выдержу, нужно ещё немного времени. Перед глазами пронеслось лицо в чёрной маске волка, и боль разлилась по телу, нестерпимая и безумная. Я выгнулась дугой, отшвыривая стоящих рядом людей, но они навалились на меня плотной массой.

— У неё приступ! Колите успокоительное!

Санитары заломили руки, а игла впилась в тело. Я выдержу, ещё чуть-чуть… Белая пелена затмила глаза, и сознание растворилось в пустоте.

Я снова не сплю. В который раз мои глаза открыты, и сразу появляется он. Его вопросы врезаются в уши, режут словно нож. Боль, боль, боль, она опускается из самых потаённых участков сознания, разрывая душу на части, но потом приходит покой. Мне что-то колют, чем-то кормят. Всё словно в тумане, и непонятно, сколько прошло времени, день или месяц. Но уже легче.

Приступы всё реже, а сознание постепенно восстанавливается. Я уже не шарахаюсь от каждого шороха, не вскакиваю в ужасе каждый час. Но то, что происходит вокруг, всё ещё доставляет боль. Оставьте меня в покое!

Громкие голоса, сквозь закрытые двери. Я их отчётливо слышу, но боюсь открыть глаза.

«Как тебя зовут? Хочешь домой?»

Исчезни. Я заморгала, прогоняя поганые мысли. Молчанье — жизнь. Не время расслабляться, всё ещё впереди. Я стиснула зубы и повернула голову. За стеклянной дверью видны две фигуры. Мужчины, один в форме полиции, другой в халате — явно врач. Как хитро, на этот раз маньяк превзошёл самого себя.

— Мне необходимо с ней поговорить! Дело жизни и смерти! У нас ещё две пленницы, а она должна что-то знать! — кричал полицейский.

— Я уже говорил вашим коллегам и вам скажу! Как её лечащий врач, запрещаю любые контакты!

— Ты, урод в халате! Да мне насрать на твоё мнение! Видал — приказ! Либо сам откроешь эту дверь, либо я её выломаю!

Какая-то возня и щелчок замка. Молодой мужчина, лет тридцать не больше, уверенно подошёл ко мне и продемонстрировал удостоверение.

— Капитан Сергей Никитин, федеральное спецподразделение полиции. Марина Николаевна, мне необходимо задать вам несколько вопросов. Вы пропали два года назад и, судя по видео, удерживались маньяком, известным как Стример. На данный момент у него в плену ещё две девушки. Им необходима помощь. Расскажите всё, что знаете.

Хоть бы что новое придумал, ублюдок. Вопросы, снова вопросы и так по кругу. Я закусила губу, пытаясь отогнать появившиеся образы. Расчленённый труп и мужчина в маске змеи, склонившийся над ним. Удар, удар, удар. Он упивается кровью, но вот повернул голову в мою сторону.

Губы сжались до предела, нельзя говорить, молчание — жизнь. Мне помогут, меня освободят, главное — ни звука.

— Ответьте, — продолжил лейтенант, — где он вас держал? Почему отпустил? Вам ничего не угрожает, но нам нужна помощь!

Ложь! Я видела, так было множество раз. Вопросы, угрозы, все кто говорил — умерли. Молчание — жизнь, я выдержу. Хотя и это лишь самообман отгоняющий жуткую правду — даже если захочу, не смогу сказать ни слова. Голос давно растворился в агонии и вне зависимости от моих желаний, на любой вопрос есть лишь один ответ — боль. Она нахлынула лавиной. Скрюченные пальцы вцепились в простынь, а зубы сжались в беззвучном крике.

— У неё приступ! — завопил врач, бросаясь ко мне. — Вот видите! Так всегда, когда ей задают вопросы! Что встали! Помогайте!

Он говорил это капитану, но тот так и остался стоять столбом.

Боль, боль, боль, она поднялась из глубин сознания, растекаясь пожаром по венам. Я выдержу, главное молчать, и не думать о том, что можно говорить, помощь придёт.

Забежали санитары. На секунду мелькнул шприц, и я почувствовала укол. Какая лёгкость, как же хорошо. Красные круги перед глазами расплылись в пляшущие пятна, а боль прекратилась. Вытерпела, это всё не может продолжаться вечно, меня спасут.

В таком состоянии мысли путаются ещё сильнее, а крики вокруг только усугубляют ситуацию. Они ругаются. Полицейский и врач орут друг на друга, но вот голоса немного стихли. Моя голова повернулась набок, и я их увидела.

— Понял уже, что она не в состоянии отвечать, — зло процедил Сергей. — Но и вы меня поймите! Пятнадцать лет этот подонок терроризирует всю страну! Сорок две жертвы, и это только те, о которых известно!

— Знаю, — чуть успокоился врач. — Видео с их смертями транслировалось в сети.

— Вот именно! А теперь у нас есть выжившая, но её невозможно допросить! Наверху все с ума посходили! Требуют результата, а что я могу сделать?! Ответьте, она вообще сможет говорить?

— Трудно сказать. С подобным медицина ещё не сталкивалась. Она здесь уже две недели и физически полностью здорова. По крайней мере раны зажили, а МРТ головы показывает, что мозг не пострадал. Но при этом не проронила ни слова. Любые попытки задать вопрос или просто поговорить приводят к приступу, подобному тому, что вы сейчас видели. Какой-то психологический блок или что-то совсем неизвестное. Возможно, это страх или синдром замкнутости. В самом начале приступы были каждый час, теперь гораздо реже. Мы только сумели нормализовать её сон, но понятия не имеем, что он с ней делал. Как вариант, пытался накачать лекарствами, по крайней мере, в крови остались следы от успокоительных и ещё какой-то дряни. Сейчас ей необходим покой и положительные эмоции. Родственников нашли?