Проклятая попаданка

Часть 7. Трио по несчастью

Часть 7. Трио по несчастью

Следующие несколько дней слились в одно сплошное, изматывающее полотнище абсурда. Лера чувствовала себя так, будто её заставили одновременно сдавать сессию, выступать в цирке и укрощать торнадо. А всё из-за этого чёртова «внутреннего источника апокалипсиса», как она мысленно окрестила свою новоприобретённую магию хаоса.
Тренировочный зал, пахнущий пылью и разочарованием, стал ареной её ежедневных мучений. А главным надсмотрщиком и непревзойдённым мастером сарказматического бичевания был, конечно же, лорд-директор Риан Тьер.
— Концентрация, Риате! — его голос, холодный и отточенный, как хирургический скальпель, рассекал воздух, заставляя её вздрагивать. — Вы пытаетесь укротить первобытную, всепожирающую силу, берущую начало в истоках мироздания. А не взбить безе для званого ужина. Прекратите эти бессмысленные манипуляции руками! Выглядит так, будто вы отгоняете рой особо навязчивой мошкары, а не фокусируете энергию.

Лера опустила дрожащие ладони, с которых с тихим, злобным шипом соскальзывали фиолетово-чёрные искры, оставляя на камне пола едва заметные опалины. Безе. Святые макароны, вот уж чего ей сейчас до икоты хотелось. Гору воздушного безе, литр крепчайшего кофе из её любимой, уродливой, но милой кружки с надписью «Не буди во мне статиста», и тишины. Просто тишины, где никто не будет тыкать в её душу магическими щупальцами.

— Я не… машу, — сквозь стиснутые зубы процедила она, чувствуя, как от постоянного напряжения ноет каждая мышца, включая те, о существовании которых она раньше и не подозревала. — Я ищу… точку баланса. В книге… то есть, я где-то читала, что визуализация помогает.

— Визуализация, — Тьер произнёс это слово так, будто это была не магическая техника, а диагноз. Он стоял, скрестив руки на груди, в своём неизменном чёрном одеянии, словно воплощённая тень раздражения. — То, что вы делаете, Риате, больше похоже на пляску низшего демона, подхваченного внезапным порывом вдохновения. Или, если быть точнее, на танец пьяной русалки, которую только что выкинуло на берег после шторма.

— О! А вот это уже интересное сравнение! — раздался у входа новый голос, бархатный, полный неприкрытого веселья и той самой лёгкости, которая бывает только у людей, пришедших на готовенькое.

В дверном проёме, непринуждённо прислонившись к косяку и, кажется, уже успев оценить обстановку, стоял лорд Даррэн Эллохар. Сердце Леры на мгновение ёкнуло — не от внезапной влюбленности, а от щемящего узнавания. Он был точь-в-точь таким, каким его описывали: эталонная, почти вызывающая красота, каскад идеальных светлых волос, насмешливый прищур синих глаз и аура человека, который знает, что мир вращается если не для него, то точно мимо него. Разница между книжным образом и живым человеком была лишь в деталях: легкая усталость в уголках глаз, чуть более практичный крой дорогого камзола и едва уловимый запах дождя и свежего пергамента.

— Даррэн, — Тьер даже не повернул головы, но его плечи слегка опустились — микроскопический признак того, что напряжение, пусть на йоту, но снизилось. В его интонации зазвучала сложная смесь: раздражение от старого друга, привыкшего к подобным внезапным появлениям, и то самое облегчение, будто прибыло подкрепление. — Ты, как всегда, отличаешься хронометрической уникальностью. На два дня позже оговорённого срока.

— Но зато с подарками! — парировал Эллохар, отталкиваясь от косяка и делая несколько элегантных шагов в их сторону. Его взгляд, живой и любопытный, скользнул по Лере с ног до головы, задержался на её всё ещё слегка дымящихся ладонях, и на его губах расплылась ухмылка. — Во-первых, столичные сплетни, доставленные прямо к вашему порогу. В столовой, коридорах и, я подозреваю, даже в сортирах идёт оживлённое пари. Ставки принимают на всё: сколько дней продержится несчастная адептка Риате, прежде чем наш уважаемый директор, — он кивнул в сторону Тьера, — низвергнет её в небытие за порчу имущества; переведёт на кухню мыть котлы до скончания веков; или… — здесь он сделал драматическую паузу, сияя, — женится на ней из чувства долга, дабы обуздать разрушительный потенциал в лоне семьи. Коэффициенты, должен сказать, просто астрономические. Особенно по третьему варианту.

Лера не смогла сдержать фырканье. Звук вышел непроизвольный, нервный и очень не-Дэин. «Вот идиоты», — мелькнуло у неё в голове. В книге это было забавно. В реальности, когда ставкой являешься ты сам, — как-то не до смеха.

— Весьма остроумно, — сухо процедил Тьер. — И это всё, с чем ты явился? Сплетницей заделался?

— О, нет, мой дорогой пессимист! Подарок номер два куда существеннее. — Игривость в голосе Эллохара поутихла, сменившись деловой лёгкостью. Он достал из складок камзола свёрнутый в трубку пергамент. — Отчёт из Запретного крыла. Пропажа. С охраны сняли показания — ничего. С хранителя — тоже. Вернее, не совсем. Он сейчас в лазарете. Состояние, как любят говорить лекари, «стабильно тяжёлое». А именно — полный, аккуратный, как после работы хорошего проклятийника, провал в памяти, касающийся последних трёх суток. И пропало, как ты уже догадался, не абы что. «Осколок безмолвия».

Лера замерла, мысленно лихорадочно перебирая файлы памяти, она что-то читала про это. «Осколок безмолвия». Артефакт четвёртой эпохи, способный создать поле радиусом в сто шагов, где любая активная магия затухает, как свеча под стеклянным колпаком. Идеальное оружие против любого мага.

— И… — Эллохар продолжил, его взгляд, теперь острый и оценивающий, снова прилип к Лере. Он изучал её не как диковинку, а как неожиданную переменную в уравнении. — Подарок номер три, самый пикантный, стоит прямо здесь. Я, конечно, опоздал на общее собрание, но из беглой переписки с леди Митас и парочкой… скажем так, особо болтливых духов стен, понял главное. Наша милая адептка Риате, помимо таланта непреднамеренно накладывать проклятия высшего уровня, обзавелась ещё и крайне редким атрибутом — связью с магией хаоса. И теперь, — он повернулся к Тьеру, брови взлетели вверх, — скажи мне, о мудрый директор, разве не логично будет предположить, что наша юная леди, будучи столь чутким «приёмником» на определённых волнах, могла… почувствовать кражу? Особенно если вор пользовался чем-то родственным?

Все взгляды — ледяной Тьера и любопытный Эллохара — впились в Леру. Давили. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а её «источничек апокалипсиса» отозвался на панику предательским тёплым, почти жгучим пульсом под рёбрами. «Отлично. Классическая детективная ловушка. Знаешь то, чего не должен знать. Попадаешь под подозрение. Единственный способ выкрутиться — вляпаться с головой, но с умным видом».

Она опустила глаза, изображая смущение Дэи, и пролепетала:
— Я… я просто слышала, как другие адепты в библиотеке перешёптывались… про пропажу чего-то важного из хранилищ…

— Любопытно, — Эллохар медленно выпрямился, вся его расслабленность мгновенно испарилась, сменившись сосредоточенной, почти хищной внимательностью. — До чрезвычайности любопытно. Потому что, видишь ли, инцидент этот не афишировался. Он не попал в ежедневные сводки, о нём не трубила астральная почта. О нём знали ровно три человека: я, Риан — потому что я ему доложил, — и хранитель арсенала, старина Горин. Который, как я уже упоминал, ныне пребывает в состоянии мысленного вакуума. Так что, милая моя, либо в твоей библиотеке водятся призраки-сплетники с доступом к секретным протоколам, либо… — он сделал паузу, давая словам нависнуть в воздухе.
Тишина в зале стала плотной, звенящей, как натянутая струна. Тьер развернулся к Лере всем корпусом. Казалось, температура в помещении упала на несколько градусов. В его глазах, всегда холодных, теперь вспыхнуло то самое опасное, сконцентрированное ледяное пламя, предвещавшее бурю.
— Объяснитесь, адептка. И будьте кратки. Мое терпение сегодня не безгранично, а ваш кредит доверия и так где-то ниже плинтуса.
Лера сглотнула. Страх гнал адреналин по жилам, но вместе с ним пришло и странное спокойствие отчаяния. Она подняла голову и встретила его взгляд без тени подобострастия Дэи.
— А что, если я не «слышала»? — выдохнула она, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Что, если я… почувствовала? Этим самым вашим «приёмником». Не саму кражу, нет. А… эхо. Как после грома. В воздухе остался след магии. Похожей на мою. Только… — она поискала нужное слово, — грязный. Липкий. Как будто кто-то окунул чистую энергию в сажу и старое масло. И этот след вёл в сторону Запретного крыла. А потом… оборвался.
Эллохар тихо свистнул, наслаивая на звук целую гамму эмоций: удивление, восхищение, иронию.
— Ну вот, Риан. Поздравляю. Кажется, твоя «проклятая» истинная пара по совместительству оказалась живым, дышащим детектором тёмной магии. С уникальным, надо полагать, каталогом «ароматов». Удобно. Практично. И чертовски, до дрожи в коленках, подозрительно. Вор, пользующийся магией хаоса, и девушка, внезапно эту магию проявившая, оказываются в одном месте в одно время. Коэффициенты по пари, я чувствую, вот-вот взлетят до небес.

Тьер не сводил с Леры глаз. Он изучал её, будто пытаясь разглядеть за маской лица тайные механизмы.

— Вы предлагаете нам использовать вас как приманку? — спросил он с ледяной вежливостью. — Или, быть может, как ищейку, которой нужно лишь указать направление?
Лера почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий комок. Но отступать было некуда.
— Я предлагаю не сидеть сложа руки, пока тот, кто крадёт артефакты и стирает память людям, не решит, что ему нужно что-то посерьёзнее. Например, голова директора Академии. Или… — она бросила быстрый взгляд на свои руки, — носитель нестабильной магии хаоса. А то, что ваши методы слежки ограничены сотней шагов, — это, простите, ваши личные проблемы, магистр. Не мои. Я своё проклятие уже отбываю.

Уголок идеально очерченных губ Тьера дрогнул. На миллиметр. Это мог быть признак ярости, с трудом сдерживаемой. А могла быть — и Лера в это отчаянно хотела верить — тень ухмылки, признак чёрного, совершенно не педагогического юмора.
Наступила пауза. Эллохар смотрел то на одного, то на другого, явно получая невероятное удовольствие от спектакля.
— Хорошо, — наконец тихо, но очень чётко произнёс Тьер. Слово прозвучало как приговор и как приказ одновременно. — Начинаем наше первое совместное расследование. Вы, Риате, будете нашим ключевым свидетелем и живым детектором. Вы будете делать ровно то, что скажу я, и ровно тогда, когда скажу я. Вы будете молчать, когда нужно молчать, и говорить, когда спросят. И, Риате? — он сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Его тень накрыла её.

— Да? — выдавила она, внезапно снова почувствовав себя очень маленькой и очень уязвимой.
— Если вы хоть раз попытаетесь сбежать, соврать или проявите инициативу, граничащую с идиотизмом… — он наклонился чуть ближе, и его шёпот был страшнее любого крика, — то поверьте мне. Ста шагов мне хватит с лихвой, чтобы вы пожалели о том дне, когда впервые решили, что можете произносить слова. И о том дне, когда проснулись в этом теле. Всё ясно?

Лера сглотнула комок в горле и кивнула. Было ясно. Абсолютно. Она вляпалась. С головой. И теперь её единственными союзниками в этом мире были саркастичный директор, связанный с ней проклятием, и его насмешливый друг, который смотрел на неё как на очень занятую, но потенциально полезную новую игрушку.
Эллохар хлопнул в ладоши, нарушая гнетущую тишину.
— Великолепно! Команда собрана. Дуэт поневоле, трио по несчастью. Что ж, с чего начнём? С обыска её комнаты на предмет краденых артефактов или с попытки прочесть её мысли, пока она ещё не научилась их как следует защищать? О! Или, может, накормим нашу ищейку, чтобы лучше чуяла? Я слышал, на кухне сегодня что-то вроде запечённой древесной жабы с травами. Должно быть… ароматно.

Лера просто застонала, закрыв лицо руками. Это будет долгий, очень долгий день.