Проклятая попаданка

Часть 18. Каменный сад и призраки прошлого

Часть 18. Каменный сад и призраки прошлого

Тихий Остров встретил их молчанием, которое было громче любого рёва волн. Воздух пах озоном, солью и запахом влажного камня, хранящего вековую прохладу. Их проводили по узкой, высеченной в скале тропе к комплексу зданий, встроенных в сами утёсы. Это не были хижины — это была архитектура, подчинившаяся стихии: террасы, колоннады и башни из того же чёрного камня, с окнами, похожими на глаза гигантских моллюсков.

Встречала их не толпа ведьм, а одна-единственная фигура на самой высокой террасе. Старшая Сестра, как представилась та, чьё лицо было покрыто тончайшей татуировкой, изображавшей волны и спирали. Её звали Эннар ХатарГжен, но здесь её звали Саарда. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому члену делегации, задержавшись дольше всего на Лере и... на Царапке, которая, свернувшись у ног Леры, смотрела на ведьму не моргая.

— Вы пришли с вопросами, — произнесла Саарда. Её голос звучал как шелест прибоя по гальке. — У нас есть ответы. Но знание — не дар. Это обмен. Вы показали свою суть в Немом Море. Теперь покажите свою ценность.

Эллохар выступил вперёд, его обычная насмешливость сменилась почтительным, но твёрдым тоном.
— Мы слушаем, Сестра.
— На острове есть сад. Каменный сад. В нём растут не растения, а сны моря и воспоминания утонувших кораблей. Одно из «растений» заболело. Оно источает печаль, которая отравляет воды вокруг. Найдите источник его болезни и исцелите его. Это будет вашей платой за аудиенцию.

Это было не то, чего они ожидали. Не ритуал, не битва, а загадка. Исцелить каменный сад?

Их проводили в низкий грот на берегу океана. Это и был сад. Сталактиты и сталагмиты образовывали причудливые скульптуры, напоминавшие застывшие волны, щупальца и кораллы. В центре грота стоял кристаллический «цветок» из чёрного обсидиана и перламутра, но несколько его «лепестков» были покрыты тусклым, серым налётом, и от них исходила волна такой тяжёлой, безысходной тоски, что Лере стало физически плохо. Это была не магия в привычном смысле. Это была эмоция, вписанная в камень.

Дара подошла первой, проведя рукой над повреждённым кристаллом.
— Не физическое повреждение. Это астральный шрам. Глубокая, незаживающая психо-травма, впечатанная в кристаллическую решётку. Она повернула свою бледную маску к Лере. — Ваша чувствительность к чужеродным эманациям может быть ключом.

Лера, преодолевая тошноту, прикоснулась к холодному камню. И её накрыло.

Не образы. Чувства. Гулкий ужас падения в бездну. Холод, проникающий в самое нутро. Давящая тишина, крик, которому нет выхода. И сквозь это — вспышка ослепительно-белого, святого света, такого чужеродного и жгучего для тьмы морских глубин, что сама память о нём вызывала боль.

Она отдернула руку, задыхаясь.
— Там… корабль. Он упал с неба? Нет… утонул. Но перед этим… был свет. Чистый, жгучий свет. Он обжёг это место. Душа корабля… или того, кто в нём был, не смогла принять эту боль. Она здесь, в камне.

Эллохар нахмурился.
— Святой свет в водах ведьм? Это… маловероятно. Если только… — он посмотрел на Саарду.
— Если только это не обломки «Серафима», — закончила ведьма. — Корабль небесных посланников, павший в нашу бездну тысячу лет назад во время войны Сфер. Его ядро, священный двигатель, взорвался, коснувшись наших вод. Мы очистили воды от магии, но боль от соприкосновения противоположностей… её нельзя стереть. Она вросла в остров.

Задача из диагностической превратилась в невыполнимую. Как исцелить боль, причинённую тысячу лет назад абсолютно чуждой силой?

В раздумьях Лера не заметила, как Царапка подобралась к самому основанию кристалла. Котёнок, обычно равнодушный ко всему, кроме еды и сна, уставился на серый налёт, а затем… замурлыкал. Мурлыканье было не обычным, а низким, вибрирующим, почти звучащим в неслышимом спектре. Под его воздействием серая плёнка на одном из лепестков дрогнула и осыпалась, как пепел.

Все замерли. Царапка прекратила мурлыкать, с удовлетворением лизнула лапу и посмотрела на Леру, будто говоря: «Ну?»

— Она… нейтрализует астральный шрам, — с редким удивлением в голосе произнесла Дара. — Ее вибрации резонируют с частотой травмы и… растворяют её.
— В ней течёт кровь Хаоса, — тихо сказал Эллохар, глядя на котёнка. — Древнего, до-имперского. Того, что был до разделения сфер. Он — нейтральная территория. Ни святое, ни тёмное. Он просто… есть. И его «есть» стирает конфликт.

Работа закипела. Оказалось, Царапке нужно было не просто мурлыкать, а концентрировать своё странное воздействие. Лера, используя свою чувствительность, стала её «поводырём», указывая на самые больные места кристалла. Эллохар создавал вокруг них слабое силовое поле, усиливающее эффект. Брая и Юрао следили за периметром, хотя и были явно сбиты с толку тем, что ключевым инструментом оказался кот. Дара мониторила изменения в астральной структуре камня.

Процесс был медленным. Лера чувствовала, как насквозь пропитывается чужой тоской, а Царапка к концу работы едва переставляла лапы. Но когда последний серый лепесток очистился, в гроте что-то изменилось. Тяжёлая тоска ушла, сменившись глубоким, нейтральным покоем. Сам кристалл заиграл глубокими внутренними цветами — тёмно-синим, фиолетовым, чёрным.

Саарда, наблюдая за всем этим с каменной террасы, впервые показала что-то похожее на эмоцию — лёгкое, почти неуловимое удивление.
— Вы уплатили цену неожиданной монетой, — сказала она. — Хаос, прирученный в форме зверя, и душа, чувствующая боль камня. Достойно. Теперь следуйте. Совет ждёт.

Она повела их вглубь острова, по туннелям, освещённым холодным светом светящихся водорослей. Лера, неся на руках вымотанную Царапку, чувствовала, что они прошли лишь первый, самый простой круг. Настоящие испытания — и настоящие ответы — были впереди. Она обменялась взглядом с Эллохаром. В его глазах не было прежней лёгкости. Была сосредоточенная готовность.