Проклятая Родословная

Глава вторая. Ночной кошмар

Ночь шепчет сны о будущем, кофе держит глаза открытыми, а сердце ищет путь между тем, что было и тем, что может быть

Сильная, жгучая боль разрывала лёгкие. Холодная, вязкая вода обволакивала тело Лады, словно тёмное одеяло — не с намерением согреть, а с жаждой утащить в бездонную пучину, туда, где нет ни света, ни спасения. Озеро было чёрным, как чернила, и только мертвенно-бледная луна отражалась на его поверхности — холодный глаз, равнодушно наблюдающий за её агонией.

Арчер судорожно барахталась, захлёбываясь, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь — за иллюзию, за надежду, за воздух. Но вода, будто живая, сжималась вокруг неё, мешая двигаться. Казалось, само озеро тянуло её вниз, вглубь, в темноту. Она рванулась вверх, но в груди взорвался пожар — кислорода не было. Инстинкт заставил раскрыть рот, и вместо воздуха в лёгкие хлынула ледяная вода. Из губ вырвались последние пузырьки воздуха, растаявшие в темноте, как несказанные слова.

Что-то удерживало её — тяжёлое, холодное, неумолимое. Она опустила взгляд и увидела, как тусклый лунный свет скользит по толстой металлической цепи, обвивающей её ногу. Паника вспыхнула новой волной, но тело уже слабело. Мысли путались. Одежда прилипла к коже, напитавшись водой, словно она стала её второй, ледяной кожей.

Сердце колотилось всё тише. Холод пробирал до костей. Веки стали тяжёлыми. Где-то наверху была — луна, воздух и спасение... но они ускользали. Всё ускользало.

Лада закрыла глаза. Мысли расползались, будто чернила в воде. Всё вокруг становилось вязким, тягучим, звуки и ощущения — словно сквозь вату. Сердце билось всё тише, где-то вдалеке, как будто уже не её. Она больше не чувствовала собственного тела — только холод, только тяжесть в груди и странную лёгкость в голове, как перед обмороком. Мрак подбирался ближе, вкрадчиво, уверенно. Сознание ускользало, распадаясь на клочья… и она позволила себе тонуть не только в воде, но и в темноте.

***

Глубокой осенней ночью, когда часы на прикроватной тумбе показывали два, Лада резко проснулась, тяжело дыша. Сон, вырвавший её из сна, оставил после себя липкий страх и ощущение ледяной воды на коже. Он был слишком реалистичным — пугающе живым. Её сердце бешено колотилось, заглушая даже завывание ветра за окном. Она сидела в кровати, кутаясь в тёплое одеяло, но холод всё равно будто проникал под кожу. Перед глазами всё ещё стояла картина: лунное озеро, тусклый блеск цепи, стальная хватка на щиколотке. Она задыхалась. Она тонула.

Медленно повернув голову, Лада посмотрела на спящего рядом жениха. Он лежал на животе, лицо утонуло в подушке. Светлая кожа отливала серебром в мягком свете ночника. Чёрные волосы выбились из низкого хвоста, а резинка лежала на самом краю кровати, едва не упав на пол. Алые глаза были спокойно закрыты — он дышал ровно, безмятежно, как будто мир вокруг не имел значения.

За окном бушевал осенний ветер, цепляясь за голые ветви деревьев. Те стонали, будто живые, скреблись по стеклу, и одна особенно длинная ветка с глухим стуком ударилась об раму. Лада вздрогнула.

Она медленно встала, стараясь не разбудить жениха, и тихими шагами прошла в ванную дверь, которой была в её комнате. Внутри царил полумрак, только мягкий свет от встроенных в потолок ламп освещал пространство. Комната была сделана в тёплых, пастельных тонах. На фоне стены, окутанной гладкими панелями, выделялась прямоугольная ванна, встроенная под широким окном. По обе стороны от окна ниспадали полупрозрачные занавески, легко колыхаясь от сквозняка. Подоконник был пуст — лишь отражение луны, застывшее в стекле, напоминало о сне. Рядом стояла низкая табуретка, на ней лежало белоснежное полотенце и мыло, как будто кто-то готовил их заранее. Умывальник — круглая чаша на ровной поверхности отражал лицо девушки, когда она встала перед зеркалом.

В отражении её встретил чужой взгляд. Короткие тёмные волосы были спутаны, словно воронье гнездо, прилипли к вискам. В глазах — усталость, глубокая и вязкая, как само озеро из сна. Ни бодрости, ни облегчения от сна — только тянущаяся, удушающая истома.

— Может, и правда взять отпуск? — пробормотала она, не отводя взгляда от собственного бледного лица. Под глазами тяжёлые тени, кожа казалась тусклой, как пепел.

Арчер провела рукой по волосам, задержалась на затылке, медленно вдохнула и выдохнула. Включив воду, она умылась — тёплая струя скользнула по коже, но не смыла чувство холода. Она промокнула лицо полотенцем и на мгновение задержалась — прислушалась к себе, к тишине, к мерному гулу водопровода.

Затем так же молча развернулась и направилась к выходу из ванной, оставляя за собой тонкий аромат влажного воздуха, мыла и осенней ночи.

— Это его невеста?.. — прошептал кто-то за спиной.

Резко обернувшись, Лада замерла, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Карие глаза испуганно осмотрели комнату — пусто. Только капля воды с одиноким звуком падала с крана в раковину.

Ни шагов, ни скрипа пола — но в воздухе было ощущение чужого взгляда. Тонкая, еле уловимая дрожь пробежала по спине.

— Тебе уже не пойми, что мерещится, — прошептала Лада, выключая свет и осторожно прикрыв за собой дверь. Понимая, что не сможет уснуть, она взяла с пуфика ноутбук и также тихо вышла из спальни, стараясь не разбудить спящего Гидеона.

Жители дома крепко спали под завывающий ветер и тёплыми одеялами. На втором этаже, помимо её спальни, находились комнаты её старших братьев — Кайдена и Эйдена, комната родителей с отдельной ванной и балконом, кабинет матери и гостевая. Спускаясь вниз, Лада чувствовала, как холодный воздух первого этажа пробирается под пижаму.

На кухне было темно. Щёлкнув выключателем, она осветила просторное помещение — тёплый свет от ламп под потолком мягко лёг на пол и деревянную мебель.
Большая кухня с тяжёлыми шкафами из тёмного дерева, гранитной столешницей и мозаичным фартуком над плитой казалась уютной, но сейчас в этом уюте сквозила какая-то насторожённость. Как будто каждый предмет, каждая тень наблюдали.