Проклятая Родословная

Глава третья. Вечеринка

Вечеринка – это всегда приглашение не только к танцам, но и к беде. Только не все это понимают вовремя

Ближе к обеду, когда у Лады был обеденный перерыв, девушка встретилась с подругой в кафе. Осенний день тянулся лениво — было прохладно, но до зимнего холода было ещё далеко. В воздухе витал аромат увядающих листьев, слабый запах прелой травы и свежезаваренного кофе, доносившийся с кухни. За большим окном, у которого она сидела, медленно сгустились облака, окрашивая город в серо-сине-золотистые оттенки. Ветер трепал листву, поднимая её в короткие вихри, и казалось, будто сама природа не спешила прощаться с последним летним теплом.

Это кафе было любимым местом Лады — уютный уголок с мягкими диванами, горящей лампой в старом абажуре и запахом корицы в воздухе. Здесь она всегда встречалась со своей подругой — Викторией Лебедевой.

Кафе «Пряности и Радости» словно существовало вне времени: тёплый свет, приглушённые разговоры за соседними столиками, приятная музыка где-то на фоне. Рядом с заведением располагался небольшой парк, в котором девушки любили неторопливо прогуливаться, особенно в это время года, когда высокие деревья окрашивались в оранжево-багряные и янтарные цвета. Сухие листья тихо шуршали под ногами, а аллеи манили своей тишиной.

Вика работала администратором в салоне красоты, а её отец был полицейским. Она часто рассказывала Ладе о жутких происшествиях, которые слышала от него — истории, от которых пробегали мурашки, но именно они разбавляли повседневную рутину Лады неожиданной порцией остроты.

Держа в руках белую кружку с ароматным чёрным чаем с чабрецом, Лада молча смотрела на улицу. Капли дождя начали тихо постукивать по стеклу — осенний ливень всё же решил заглянуть в город. Девушка вздохнула, и на губах появилась лёгкая тень улыбки. Сегодня впервые за последние несколько лет она накрасилась, и в зеркале на неё больше не смотрел усталый зомби. Тёплая клетчатая рубашка, заправленная в тёмные джинсы, подчёркивала её фигуру, короткие тёмные волосы были аккуратно уложены мягкими волнами, а на ногах красовались чёрные лоферы на высокой подошве — строгие, но удобные.

— Привет!

Высокий и звонкий голос подруги вывел Арчер из раздумий. Обернувшись, Лада сразу же улыбнулась, увидев Вику. Та, как всегда, сияла. Её светлые волосы — длинные, пушистые, непослушные — чуть растрепались от осеннего ветра, но не теряли своей живости. Яркие голубые глаза, словно кусочки ясного неба среди серых туч, сверкали весельем. Ещё в школе Ладу и Вику шуточно называли «инь и янь»: тёмная и светлая, молчаливая и говорливая, холодная и тёплая. Стоило Лебедевой появиться, как пространство вокруг наполнялось светом и уютом. Её энергия, искрящаяся даже в пасмурный день, словно заражала всех вокруг.

Она легко сходилась с людьми, в отличие от Лады, которой всегда нужно было время. Возможно, виной тому была опека братьев, Эйдена и Кайдена. Они с детства были рядом — приходили и уходили вместе из школы, защищали от обидчиков, ездили с ней в магазин и даже помогали с домашними делами. С тех пор многое изменилось, но кое-что осталось прежним: теперь уже взрослые, они всё так же время от времени подвозили её, встречали с работы, а по пятницам и выходным собирались вместе дома, как будто ничего не изменилось с тех пор, как им было по шестнадцать.

— Наконец-то мы смогли встретиться, — стараясь не показывать усталость, произнесла Лада. Накрашенные губы алой помадой растянулись в радостной улыбке при виде беззаботной подруги.

— Ой, и не говори! Мне столько тебе нужно рассказать!

Произнесла Лебедева положив рядом с собой небольшую и светлую сумку, она села напротив подруги и снимая с себя куртку.

— Мне не хватало твоих сплетен. Будешь заказывать что-то?

Лада протянула подруге меню — тонкую ламинированную папку с уютным дизайном, украшенным рисунками листьев и пряностей. За окном кафе, будто подыгрывая названию, лениво падали жёлто-красные листья, покачиваясь в воздухе. Внутри было тепло: пахло свежей выпечкой, карамелью и чувствовался запах тёплой древесины и уюта. Осенний свет, пробиваясь сквозь облака, золотил столешницы и отражался в чашках.

— Возьму чай и круассан, а ты?

— Красный чай и яблочный пирог.

— Вау. Неужели я дожила до того момента, когда ты пьёшь чай? Где-то мамонт умер? — с улыбкой на лице спросила блондинка.

— Эйден не рад тем, что я много пью кофе, — ответила Лада, — поэтому понемногу буду переходить на чай.

Лада наклонилась вперёд, проводя пальцем по деревянной столешнице, вспоминая, как брат вечно упрекает её за количество выпитого кофе. Над их столиком висела лампа с абажуром цвета выцветшей охры, под ней уютно мерцал мягкий свет.

— Эйден всегда беспокоится о тебе, — произнесла Вика. — Ты же сегодня работаешь?

— Да, но отпросилась на вторую половину дня. Так что у нас с тобой в распоряжении весь оставшийся день до вечеринки.

Лада широко улыбнулась, глядя на подругу. В её глазах отразилось предвкушение свободы — редкий, но приятный момент в буднях, которые она довольно редко могла себе позволить. Вика, не сдержав восторга, встала и, подойдя к подруге, крепко обняла её. Запах её парфюма — лёгкий, цветочный в мгновение заполнил всё пространство вокруг.

— Наконец-то мы оторвёмся! — в её голосе Арчер слышала искреннюю радость.

— Мы давно не гуляли, — согласилась с ней Лада, обнимая в ответ подругу. Их ладони крепко сжались, будто подтверждая: несмотря на всё, связь между ними осталась прежней.

Сделав заказ, девушки продолжили разговор. Кафе наполнялось размеренными голосами, звоном ложечек о фарфор и тихой джазовой мелодией, льющейся откуда-то сверху из колонок в углу кафе. Они разговаривали на разные темы: вспоминали университет, где вместе учились на заочном обучении, говорили о каникулах, когда семья Лады брала с собой Вику в лагеря и путешествия. Те годы казались почти сказочными: песчаные пляжи в чужих странах, походы с ночёвками в палатках у рек, костры, у которых они пели песни и жарили зефир, страшные рассказы Эйдена за костром.