Проклятье Альбуса

Пролог

По линолеуму растекалось ярко-рубиновое пятно, усеянное кусочками мяса, картофеля и одиноко плавающей фасоли. Рядом лежала опрокинутая эмалированная кастрюля, некогда полная до краёв, а теперь совершенно пустая. Аромат борща стоял такой насыщенный, что вызывал обильное слюноотделение. А сколько трудов ушло на приготовление этого шедевра?!

Теперь кухня была погружена в хаос. Над ним, подбоченившись, стояла Валентина Петровна, мать Лилии. Пожилая женщина не могла скрыть негодования. Её лицо, обычно доброе и умиротворённое за вязанием, было сейчас искажено гневом. Седая прядь выбилась из аккуратной некогда причёски, а дыхание сбилось.

- Ах ты, подлюка мохнозадая! — её голос в этот момент прозвучал слишком резко. — Только попадись мне на глаза! Быстро отправишься на помойку, где тебя Лилька подобрала. Дочка полдня готовила, для мужчины своего старалась, а ты... ты умудрился всё перевернуть.

Объект её гнева, крупный кот с ярко выраженной гетерохромией по кличке Альбус, уже давно забился в самую глубь под диван, превратившись в бесформенный пушистый комок страха. Кто сможет совладать с разгневанной женщиной? Из темноты лишь светились два огромных глаза — жёлтый и зелёный, полных немого укора.

Но разве виноват он, что самое вкусное в этом доме хозяйка хранила в шкафчике над плитой? Вонючий, но такой божественно вкусный сухой корм «с лососем для приверед» так и манил к себе. Путь к нему был нелегок: прыжок на стул, потом на стол, балансирование на краю раковины и финальный, смертельно опасный бросок на узкую полку. Но Альбус был настоящим атлетом. Он делал это уже не раз, и всё сходило с лап. Сегодня же злой рок в лице Валентины Петровны, которая заглянула нежданно-негаданно, застал его в самый разгар трапезы. Неловкий прыжок за очередной порцией хрустящих комочков обернулся катастрофой. Вся конструкция неожиданно пошла под откос, увлекая за собой и кастрюлю.

- Да чтоб ты провалился, пакостник! — выкрикнула женщина в сердцах, вытирая руки о полотенце. - Теперь ещё и уборки на два часа. Сходила, называется, дочь проведать, — добавила с раздражением в голосе. - Устроил мне выходной, паршивец.

Она и не подозревала, какая сила таилась в этом, казалось бы, бытовом проклятии. Сколько слов было брошено так... сгоряча. Но слова, сказанные в сердцах и подкреплённые сильными эмоциями, были слишком опасны...

В роду Валентины Петровны, по материнской линии, действительно, были ведьмы. Не сказочные, зловещие, а деревенские, сильные — «ведающие». Сила рода, подпитываемая вековыми ритуалами и уважением к природе, давно угасла. Она почти растворилась в городских квартирах. От неё остались лишь крохи... и смутные воспоминания: бабушка, умевшая заговаривать кровь простыми словами, тётка, чьи травяные сборы ставили на ноги после самой тяжёлой простуды.

Сама Валентина Петровна унаследовала лишь крохи этого дара. Она безошибочно разбиралась в травах (её чай «для спокойствия» был легендой среди подруг) и обладала тем самым «метким словом». Когда она говорила незадачливому чиновнику:

- Да чтоб у тебя руки отсохли!

У того на следующей неделе случалось серьёзное воспаление суставов.

Слово её было тяжёлым и падало точно в цель, но сама она давно перестала верить в эту «деревенскую мистику», списывая всё на совпадения. Но древние механизмы не нуждаются в вере. Им нужен лишь точный импульс — сильная эмоция, облечённая в ритмичную, повелительную форму. «Да, чтобы ты провалился» — прозвучало именно так.

В этот момент в квартире щёлкнул замок, и в кухню впорхнула радостная Лиля. На ней был ярко-малиновый спортивный топ под лёгкой курточкой и обтягивающие лосины в тон, а в руках она несла сумку со сменной одеждой.

- Мам, я уже дома! — звонко крикнула, сбрасывая кроссовки. — Миша меня на машине подвёз, так что я не стала переодеваться в спортзале. Сейчас буквально ополоснусь после тренировки и буду тебя своим фирменным борщом кормить! По твоему рецепту, между прочим. Он уже настоялся на…

Её взгляд упал на пол, на мать, на пустую кастрюлю. Весёлая улыбка сменилась гримасой комического ужаса.

- Ой… как же так?! Альбус... — быстро определила виновника.

Услышав родной голос, кот моментально ожил. Пушистый хвост встал трубой. Альбус выскочил из-под дивана и бросился к ногам хозяйки, громко мурлыча и тычась мордой в её лодыжки, жалуясь на несправедливость мироздания: «Видела? Видела, что со мной творят? Я всего лишь хотел перекусить! А она…».

Лиля наклонилась, чтобы утешить питомца. В этот момент на янтарной поверхности её кулона с запечатанным не то пёрышком, не то соринкой, который она носила с детства, пробежала короткая искра. Прабабка, вручая подарок маленькой внучке, сказала с непривычной суровостью:

- Носи, Лиленька, не снимая. Он тебя сбережёт.

И девочка носила, привыкнув к его тяжести на груди.

Внезапно произошло что-то непонятное — прямо посреди прохода, между кухней и прихожей, воздух замерцал. Мерцание стремительно сгустилось в ровный круг, сияющий изнутри холодным сиреневым светом. Он будто парил в сантиметре от пола. В квартире неожиданно запахло прелой землёй, будто кто-то открыл невидимую дверь в оранжерею. Вместе с этим повеяло хвойным лесом, свежим, смолистым и терпким.

Женщины не успели даже воскликнуть, хотя кот ещё теснее прижался к хозяйке. Силовое поле, невидимое и неумолимое, появилось вокруг Лили. Её как будто дёрнуло что-то вперёд за кулон, который внезапно стал обжигающе горячим. Альбус завыл. В следующий миг девушку в малиновом одеянии и серого кота резко утянуло в центр круга. Им и в голову не пришло сопротивляться, слишком внезапно всё случилось.