Проклятье

Бонусная глава

— Кошмар, кого же там еще несет? – сонно ворчу, протирая глаза и уставившись на электронные часы на тумбочке, которые лениво показывают 6:27. – Но ведь каникулы! – Спрыгиваю с кровати, натягивая мягкий халат, который мирно висит рядом с выходом из комнаты.

Спускаюсь по ступеням вниз, я вновь слышу настойчивый звон в дверь, казалось бы, нахальный и неуместный.

– Да иду, уже иду! – кричу еле слышно, пробираясь к прихожей. – Кто там?

Останавливаюсь у двери, с любопытством прислушиваясь.

– Это Николь Сайре, – звучит голос снаружи, четкий и уверенный.

— Кто?

Ключ провернулся в замке с характерным щелчком, и железная дверь отворилась, впуская в прихожую яркий солнечный свет.

Я прищурилась, морщась от неожиданной яркости, и попыталась рассмотреть фигуру, стоявшую на пороге.

Это была женщина, элегантная и загадочная. На первый взгляд ей можно было дать около тридцати пяти, но тонкие линии вокруг глаз и едва заметная сеточка морщинок на лбу говорили о том, что возраст ее, вероятно, немного больше. Стройная, подтянутая фигура была подчеркнута строгим, идеально сидящим деловым костюмом черного цвета, выгодно оттенявшим её бледную кожу. Ткань, судя по всему, была дорогой, с лёгким, едва уловимым шелковистым блеском.

Её волосы – длинные, прямые, мелированные с плавным переходом от тёмно-каштанового к пшеничному – были уложены необычным образом. Одна, более объёмная, часть свободно ниспадала на плечи и грудь, образуя волну, а вторая, более гладкая, была аккуратно зачесана за ухо, открывая изящную линию шеи. В сочетании с изысканной черной шляпкой, украшенной тонким атласным ремешком, придававшим ей аристократический вид.

На ней еще были надеты чёрные очки с большими, совершенно непрозрачными тёмными линзами, скрывающими глаза. Это придавало её образу некую таинственность, заставляя догадываться о выражении её лица. Однако ярко-красная матовая помада, идеально очерчивающая губы, говорила о решительности и уверенности в себе. Выражение лица, несмотря на непроницаемость очков, выглядело серьёзным, возможно, даже несколько напряжённым. Нет, не напряжённым, а сосредоточенным. В нём чувствовалась целеустремлённость, и какое-то скрытое напряжение, словно она ждет или готовиться к чему-то важному.

— Я мама Ровены Фростин, — произносит она с властным и дерзким саваном голоса.

— А, здравствуйте, — бормочу я, погружаясь в тень неопределенности. — Но Ровены здесь нет.

— Я знаю, — утверждает Николь Сайре с невозмутимостью. — Ты ведь Юлай Браун?

— Да, — взволнованно киваю, ощущая, как сердце стучит в унисон с внутренним смятением.

— Ровена просила передать тебе это, — говорит она, и её руки, что до этого времени были скованы за спиной, внезапно раскрываются, обнажая черный, скромный пакетик, который она протягивает мне.

***

— Как скажете, Николь Сайре. — Усмехнулась Ровена. — Хорошо, что хотя бы фамилию менять не придётся. — Она отходит в сторону, не сводя взгляда с мамы. — Прежде чем исчезнуть навсегда из твоей жизни, выполни одну мою просьбу. — Девушка потянулась к черному пакетику, лежащий на пуфике, что принесла с собой. — Скоро я уеду на очень длительный срок.

— И что мне с этого!? — шипит мама, её голос полон недовольства.

— Я хочу, чтобы ты передала этот пакет моей подруге. — Протягивает пакет, и она с настороженностью берет его, подозрительно сверля взглядом Фростин. — Представляешь, у меня есть подруга. Её зовут Юлай Браун. Внутри — записка с её адресом. — Мама заглядывает в пакет и читает записку. — Если я не позвоню или не сообщу о возвращении через четыре месяца, передай этот пакет Юлай. Лично. Пожалуйста, этого достаточно.

— Четыре месяца? — переспросила она, и Ровена кивнула. — Ладно, а теперь уходи.

— Прощай, мама.

***

— А вы случайно не знаете, где сейчас Ровена? — обращаюсь к маме подруги с неким беспокойством. — Она не пишет и не звонит, и я волнуюсь за нее. Это просто ненормально так долго исчезать из виду.

— Мне кажется, все ответы на твои вопросы находятся там, — отвечает Николь, указывая на пакет, который я держу в руках. — До свидания, Юлай Браун.

— До свидания.

Закрываю за собой дверь, и быстрым шагом залетаю в свою комнату, едва сдерживая стремительный поток эмоций. Бросив халат на пол, я буквально прыгнула на кровать и с жадностью разорвала пакет. Внутри, уложенная на мягкий розовый наполнитель, лежала изящная белая коробка.

Аккуратно приподняв крышку, я затаила дыхание. Внутри, словно золотые монеты, расположились наши совместные фотографии – счастливые моменты, запечатленные на пленке: наш смех, радостные объятия на фоне закатного неба, веселые походы в магазины, безумные ночные прогулки по городу.

Рядом с фотографиями лежали шоколадные конфеты в тонкой бронзовой обертке, вырезанные из красной бумаги сердечки, изящные открытки с трогательными надписями, написанными её почерком – каллиграфическим. Все это было до боли мило, напоминая о тех прекрасных днях, которые мы провели вместе. Но мой взгляд привлекло что-то еще – маленькая серебряная флэшка с гравированными инициалами «Р.Ф.».

Сердце сжалось в груди от предчувствия того, что скрывается на этом крошечном носителе информации. Руки слегка дрожали, когда я взяла флэшку.