Проклятье

Эпилог

***

Величественный зал, погруженный в бесконечную тьму, кажется, будто вырван из самого сердца ночи. Здесь нет ничего лишнего, лишь строгие линии и холодные поверхности, создающие атмосферу загадки.

В центре этого мрачного пространства возвышается стеклянный гроб, который, в отличие от традиционного горизонтального расположения, стоит под углом шестьдесят пять градусов. Вокруг него на полу аккуратно расставлены цветочные свечи, их яркий свет контрастирует с темными тенями зала. Пламя свечей пылает, создавая волшебное свечение, которое мягко освещает стеклянные стенки гроба, отражая в них игру света и тени. Эти огоньки живые, они танцуют в такт с дыханием ночи.

Внутри гроба, на роскошной красной мягкой подложке, покоится она — мое бесконечное солнце. Ее золотое платье, облегающее фигуру, сверкает, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака. Тонкие бретельки едва касаются ее плеч, а сама ткань обнимает её тело, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Ее руки, аккуратненько сложенные на животе, кажутся такими хрупкими и беззащитными. Кожа, бледная как фарфор, контрастирует с яркими губами, которые красны, как спелая вишня, вызывая желание прикоснуться и ощутить тепло, которое она когда-то излучала. Её ярко-голубые глаза, закрытые навеки, хранят в себе тайны и мечты, которые никогда не будут рассказаны. На её лице нет привычного румянца, но это не делает её менее прекрасной. Блондинистые волосы, слегка завитые, струятся по плечам, как золотистый водопад, падающий вниз и чуть касающийся талии.

Каждый раз, когда я смотрю на неё, я ощущаю, как она вновь становится частью меня, частью этой темной, пропитанной мраком обители. Я провожу здесь дни, вечера и ночи, не уставая любоваться её красотой. Она словно драгоценный камень, который я бережно храню, несмотря на окружающую тьму.

Это место, где я могу быть с ней, хотя бы в своих мыслях, и она навсегда останется моим сокровищем, человек, который выслушает меня и не возразит против ничего в этом проклятом, но таком притягательном дворце.

Каждый миг, проведенный рядом с ней, становится вечностью, и я не могу представить свою жизнь без этого волшебного мгновения, когда её образ наполняет мою душу светом.

— И снова здравствуй, Фрости Ро, – мой голос эхом разносится по огромному, мраморному залу. – Поздравь меня, не завтра, так послезавтра, я выведу свои легионы в мир людей. – Говорю я, спокойным, почти бесстрастным тоном, не зная наверняка, слышит ли она меня вообще. – Я почти разрушил барьер. Он оказался невероятно прочным, сплетенным из древней магии, усиленной веками накопленной энергии. Но и моя проклятая, темная магия – не из слабых. Она подобна неукротимой стихии, способной расколоть горы и сокрушить даже самые могучие заклятья.

Подхожу ближе к гробу, касаюсь ладонью холодного, гладкого, прозрачного стекла. Ледяное прикосновение проникает сквозь кожу, напоминая о том, какая хрупкая жизнь заключена внутри.

– Знаешь, я могу тебе, наконец, признаться, – усмехаюсь, горькая улыбка искривляет мои губы, – когда я говорил о завоевании мира, я имел в виду не только мир магии, но и весь этот жалкий, несовершенный мир людей. – Провожу ладонью по поверхности, оставляя еле заметный след от моей энергии. – Я порабощу все миры, которые окажутся на моём пути. Я стану их Хозяином. Я люблю власть. И власть… она действительно любит меня. Она отвечает на мои желания, подчиняется моей воле, как послушная собака. Это опьяняющее чувство, подобное потоку адреналина, который никогда не иссякает.

Смеюсь от собственных слов, смех звучит зловеще, отражаясь от каменных стен.

– Я знаю, ты не придешь в себя, Фрости Ро, ну или проснешься, но это случится лишь через долгие годы, возможно, столетия. Ты снова слаба. Ты существуешь лишь благодаря своей родной половине души, но этой силы слишком мало, чтобы пробудить тебя от вечного сна. Нет, даже не так. Ты существуешь только благодаря моей магии, которая питает тебя, проникая сквозь гроб, подобно тонкой, но мощной нити. Поэтому, Фрости Ро, я – твой источник жизни, твоя душа и смерть, одновременно.

Тяжело вздыхаю и отхожу назад, все еще любуясь её безжизненным лицом, скрытым за гладким стеклом. Ее спокойствие… Оно раздражает.

– Вот думаю, когда я окажусь в мире людей, когда он будет покорен, когда его судьба будет в моих руках... Что мне первым делом сделать с Юлай Браун? У меня множество вариантов, каждый из которых доставляет мне жуткое наслаждение. Моя власть абсолютна. Никто не сможет меня остановить, никто не сможет бросить вызов моей воле. А Юлай, твоя милая подружка, единственная, кто знает обо мне в людском мире, и это мне совершенно не нравится. Пожалуй, с ней я разберусь в первую очередь, как только портал откроется.

Мой хохот грохочет в стенах зала, отражаясь многократными эхом, создавая эффект ужасающего, многоголосного шепота.

– До завтра, солнце, хороших тебе снов, может, там ты встретишься со своей любимой Юлай, которую ты, кстати, бросила ради меня.

Решительным шагом я направился к выходу из зала, уже почти достигнув двери. Как внезапно, мой слух уловил характерный, резкий треск. Шаг мой замедлился, внимание полностью сосредоточилось на источнике звука. Треск повторился, на этот раз быстрее и громче, как будто множество тонких предметов ломались одновременно. Интуитивно я понял – стекло. Звук был настолько отчетлив, что я мгновенно представил себе картину: крупная стеклянная конструкция, подвергается сильному механическому воздействию. Затем раздался оглушительный звон – не просто треск, а настоящий каскад разбивающегося стекла. Звук был многослойным: первый, самый мощный, волной прошёлся по залу, за ним последовали отдельные, более приглушённые звоны, когда осколки стекла падали на пол один за другим. Я представил себе это: десятки, а может быть и сотни острых осколков, рассыпающихся по поверхности пола, создавая опасную и неясную картину.