Проклятье четырех стихий

Часть I. Глава 1

«Я держу тебя за руку,

И нам не страшен вкус крови во рту.

Собственной крови».

Операция пластилин – В алмазных небесах.

Дождь поливал всю неделю, и, хотя было не слишком холодно, сырость весьма огорчала дачников, которые, тем не менее, всё так же спешили на свои любимые огороды, где их поджидали несколько соток земли с огурцами, редиской, луком и прочей сельскохозяйственной культурой. Но сегодняшнее утро выдалось особенно промозглым, и вагон электрички был почти пустым. В нём сидели только пятеро.

Молодая девушка, привлекательная и хорошо одетая, была первой. Она смотрела в новенький айфон и иногда загадочно улыбалась, постоянно с кем-то переписываясь. Второй – мужчина лет пятидесяти. В нелепой одежде и высоких сапогах, оснащённый удочкой и палаткой – не трудно угадать, куда он едет в такую даль. Третьей в вагоне сидела пожилая женщина. Укутанная не по погоде тепло, с большой корзиной возле ног, она мирно дремала, опустив седеющую голову на грудь, и совершенно не следила за четвёртым пассажиром электрички – за своей внучкой, симпатичной девочкой лет шести. Та постоянно ёрзала на сиденье, выглядывала в окно, рассматривала свои полосатые колготки и новенькие резиновые сапожки ядовито-красного цвета, весело болтала не достающими до пола ножками, иногда задевая голень спящего перед ней парня. Тот был пятым.

Полине, а так звали девочку, было скучно. Мама с папой уехали по делам, а бабушка сказала, что летом в городе делать нечего. И всё бы ничего, в деревне было интересно и зелено, дед держал кур, а ещё там жил Черныш – большой и лохматый, страшный, как сатана, но добрый дворовый пёс. Он всегда играл с Полиной, весело лаял, встречая каждый раз, когда она приезжала, но сегодня шёл дождь, и бабушка наверняка не выпустит её на улицу. Телевизор показывал только Пятый канал – считай, и не было телевизора. Были только дурацкие книжки без картинок.

Девочка грустно, и даже как-то по-взрослому тяжело вздохнула. Она не любила электрички – в них было совершенно нечем заняться. Обычно Полина справлялась со скукой, разглядывая пассажиров, но сегодня вагон был почти пуст. Хотя, может, стоило попробовать?

Полина повернула голову назад. Рыбак – он ей не понравился. Скучный и одет странно. Бабушку свою она видела много раз – нечего тратить на неё время. А вот девушка, смотрящая в айфон, вызвала у Полины волну восхищения. Девочка решила, что когда-нибудь обязательно будет выглядеть, как она. У неё будут такие же чёрные волосы, такой же модный белый телефон и такая же красивая одежда. И тогда Матвей из пятой парадной наконец перестанет дёргать её за косички и осознает, какая она, Полина, всё-таки красивая, после чего предложит дружить…

Полина улыбнулась, и снова начала болтать в воздухе ногами. Теперь её детскую голову заняли свои мысли, можно было ни о чём не беспокоиться. Тюк, тюк… да что же она всё время задевает?

Девочка посмотрела на сиденье напротив и тут же замерла со смесью ужаса и интереса – взгляд её упал на лицо пятого пассажира, которого она так невнимательно пинала ногами всю дорогу. Оно было кошмарным. Такого страшного человека Полина ещё не встречала в своей жизни.

Посмотрев на дремлющего парня ещё несколько минут, девочка потянула бабушку за рукав:

– Бабуля, – полушёпотом спросила девочка, – а почему дядя так выглядит?

Старушка сонно открыла глаза и невнимательно посмотрела по сторонам, словно не понимая, а может, и действительно не понимая, чего от неё хочет внучка:

– Не знаю, Полечка, какой дядя? – Бабушка, наконец, сфокусировала взгляд на лице сидящего перед ней молодого человека.

На вид ему было лет двадцать пять – двадцать семь. Брюнет, высокий рост и широкие плечи – видно, хоть парень и сидел, сильно ссутулившись. Он спал почти всю дорогу, натянув капюшон на голову и прислонившись правой стороной лица к стеклу вагона, совершенно слившись с местным интерьером. Вот только сейчас капюшон сполз, и теперь, глядя с улицы, наверняка можно было бы подумать, что парень хорош собой. А вот если сидеть непосредственно в поезде, то сразу становилось понятно, что так ужаснуло Полину.

Три неровных, грубых шрама пересекали его лицо от левого виска до подбородка, уродуя и искажая черты. Кто мог оставить такие рубцы? Загадка. В голову уже начали лезть разные бредни, что невольно переросли в захватывающую историю, с погонями и перестрелками, как в сериале «про ментов», что в изобилии показывали по телевизору. Старушка снова засыпала, убаюканная собственными мыслями, как звонкий голос внучки вновь вывел её из дремоты:

– Бабуль, а как думаешь, медведь так может поцарапать?

– Не знаю, Полечка, – бабушка со вздохом села ровнее – теперь Полина уж точно не даст отдохнуть до самого конца поездки. – Наверное, может.

– А тигр?

– Наверное, может…

– А киса? Наша Маркиза так может?

– Нет, Полиночка, Маркиза так не может.

– А Черныш? Бабуль, Черныш так может?

– И Черныш не может.

– А почему? Он же большой! Ну, бабуль, почему?

Девочка начала противно гундеть, пассажиры повернулись к ней на пару секунд и тут же занялись своими делами: девушка на миг закатила глаза, поглубже затолкала наушники и продолжила копаться в мобильнике, мужчина зарылся в газету. Девочка не переставала канючить. Бабушка осадила её, но парень, сидевший напротив, уже проснулся.

Усталый взгляд его зелёных глаз был направлен на улицу, на пробегающий мимо тусклый пейзаж и дождевые капли, спешно стекающие по стеклу. Пару секунд парень неотрывно смотрел, словно пытаясь сосредоточиться на чём-то, но затем на его лице отразилось какое-то скорбное выражение, и он снова сомкнул веки.

Игорь ненавидел параллель.

Мысли его неслись подобно поезду, в котором парень сейчас ехал, причиняя почти физическую боль. Голова… она просто убивала. В висках пульсировало, звон в ушах не смолкал уже третий день, а малейшее движение глаз приносило такую боль, что порой хотелось кричать. Это было ненормально. Простаковский мир всегда действовал угнетающе, сколько бы Игорь тут ни появлялся. Этот раз был… пятым? Наверное. Он уже давно не был ни в чём уверен, зато точно знал, что этот раз может оказаться самым важным из всех…