Проклятье дома Белозерских

Глава 1: Белая Ворона

Меня зовут Степа. И да, прямо сейчас, пока вы читаете эту строчку, какой-то шаблон в вашей голове, наверное, со скрипом сломался. Потому что я – тот самый парень. Тот, кого в школьной раздевалке обходят стороной, будто я несу не рюкзак, а пробирку с чумой. Хотя, если честно, пробирка там действительно есть. Пустая. На всякий случай. Мало ли что?

Стою я, значит, у своего шкафчика, номер 143 – счастливое число, между прочим, простое и прекрасное – и пытаюсь запихнуть внутрь увесистый том «Органической химии» Моррисона и Бойда. Он не лезет. Физически. Законы Ньютона против меня. Рядом Костян – этакий Аполлон местного разлива, с накачанными плечами и вечной ухмылкой – швыряет свой рюкзак (содержимое: пачка сигарет, пауэр-банк и, подозреваю, его собственная зачетка, которую он в глаза не видел) и цокает языком.

– Опа, Штепсель! Опять свою бомбу мастеришь? – кривится он. – Или там у тебя уже мини-черная дыра образовалась от натуги?

Я вздыхаю. Не со зла. Скорее, с легким чувством абсурда. Вот реально: ему – плечи, мне – книги. Ему – лайки в инсте, мне – восторг от того, как элегантно в кристаллической решетке графита уложены атомы углерода. Мы как два разных вида, случайно оказавшиеся в одном биотопе под названием «Средняя Общеобразовательная Школа № 17».

– Костя, – начинаю я максимально добродушно, вытаскивая злополучный учебник и засовывая сначала тетрадь с конспектами по квантовой механике (да, это мое легкое чтение на выходных), – если бы я мастерил бомбу, ты бы уже не стоял здесь, а аккуратно плавился бы по стенке в виде абстрактного барельефа. А у меня тут... – я наконец хлопаю дверцей шкафчика, – просто фундаментальные знания. Основа мира. Красота, Костя, неописуемая красота!

Он смотрит на меня, как на говорящего пингвина. Смесь недоверия и легкого отвращения.

– Красота? – фыркает он. – Ну да, у тебя же там, в рюкзаке, наверное, красивый такой... плесневый грибок растет. Или череп. Натуралист хренов.

Я не могу сдержать улыбки. Ирония ситуации просто божественна. Они думают, я «ботаник» – тупой, занудный, в очках (кстати, очки у меня только для работы с микроскопом, спасибо за внимание). А я? Я чувствую себя первооткрывателем! Каждый день! Вот прямо сейчас, когда за окном хмарь и дождь сечет по стеклам, я вижу не просто слякоть. Я вижу круговорот воды, растворение газов, преломление света в каплях... Это же грандиозный природный эксперимент! А они видят только то, что промокнут кроссовки. Грустно? Немного. Но больше – смешно. И как-то... одиноко. Но не горько. Никогда не горько.

Биология – это мой побег в дикий, невероятно сложный мир, где каждая инфузория-туфелька – шедевр эволюции. Химия – магия превращений, танец атомов, который можно пощупать (иногда буквально, отсюда и легкий запах «чего-то химического» от моих рук). Физика... О, физика! Она объясняет всё. От прыжка той же инфузории до того, почему бутерброд падает маслом вниз. Это же чистая поэзия законов!

На уроке литературы, когда все стонут над анализом образа Татьяны Лариной, я ловлю себя на том, что высчитываю, с какой силой давит на парту мой сосед Витька (масса, ускорение свободного падения, площадь соприкосновения локтя...). На физре, пока народ кучкуется и треплется, я наблюдаю за траекторией мяча и мысленно аплодирую законам баллистики. На перемене в столовой меня не приглашают за «крутой» стол. Зато я могу спокойно достать ланчбокс (домашний, полезный, мама старается) и... ну, например, размышлять, почему масло не смешивается с компотом. Эмульсии, поверхностное натяжение – захватывающе!

Иногда, конечно, долбят. Не физически (тьфу-тьфу), словесно. «Чудик», «ботаник», «инопланетянин». Один раз даже «ходячей Википедией» обозвали. Я принял это как комплимент. Википедия – полезная штука. Но я стараюсь проверять источники.

Так что да, я – Белая Ворона. Та, что выделяется на фоне серой стаи не криком, а... ну, скажем, необычным оперением. Мои перья – это формулы, схемы реакций, таксономические деревья и бесконечное любопытство. И знаете что? Мне в этом оперении вполне уютно. Пусть крякают. Пусть крутят у виска. Пока они меряются лайками и крутизной кроссовок, я разгадываю тайну фотосинтеза или пытаюсь понять, можно ли в домашних условиях воссоздать опыты Николы Теслы (без поджога гаража, мам, обещаю!).

В кармане у меня тихонько квакает маленькая лягушка, которую я подобрал утром на асфальте – иссушение, знаете ли, штука опасная для амфибий. Ей в стае тоже не место. Зато в моем кармане – целая вселенная. Как и в моей голове.

Так что летим дальше?

Там, глядишь, и моя стая найдется. А пока... Пока я Степа. Белая Ворона. Слегка ироничный, немного не от мира сего, но чертовски довольный полетом. И да, если почувствуете запах аммиака – не пугайтесь. Это просто жизнь. В ее самом захватывающем химическом проявлении. Искра в пробирке. Молния в мозгу. Это же так... прекрасно!

Вам разве не кажется?

…Эх, ладно, молчание – золото.

Следующим актом этого великолепного спектакля под названием «Школьные Будни» значилась биология. Мой личный Эдем. Кабинет № 311 пахнет формалином, пылью старых гербариев и… возможностями. Сегодня тема – адаптации животных к среде обитания. Учительница, Марья Игнатьевна, женщина с глазами как у усталой совы и энциклопедическими знаниями, щелкнула проектором. На экране – хамелеон, меняющий окраску.

– Мимикрия, ребята! – провозгласила она. – Удивительная способность сливаться с фоном для защиты или нападения. Кто еще примеры знает?

Рука моя взметнулась вверх, будто пружиной выброшенная. Внутри все пело: «О да! Мой конек!».

– Степан? – Марья Игнатьевна кивнула, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде предвкушения. Она знала, что сейчас будет.

Я встал. Не для важности, просто энергия била ключом. Парта Кости, сидевшего сзади, ехидно скрипнула – он явно откинулся на спинку, готовясь к «шоу».

– Ну, классика – палочники, – начал я, стараясь звучать не слишком восторженно (бесполезно). – Но это лишь вершина айсберга! Возьмем, к примеру, Cephalopoda – головоногих моллюсков. Кальмары, каракатицы… Они не просто меняют цвет, они воспроизводят текстуру фона! Гидрастатическая система мышц и хроматофоры, управляемые нейронами напрямую – это же живой 3D-принтер! А осьминог Thaumoctopus mimicus? Он может имитировать внешний вид и движения более двадцати видов морских обитателей – от крылатки до морской змеи! Это уже не мимикрия, а мимикрия Бейтса и Мюллера в одном флаконе, плюс элементы подражательного поведения! А гусеницы пяденицы? Они не только под цвет коры, но и позу принимают, вытягиваясь под острым углом, чтобы тень не выдавала! Это же чистая геометрия выживания!