Проклятье на счастье, или Полюби зелененького

Глава 10

Олвин

Проводив иномирянку в покои, Гран поспешил вернуться ко мне. И первое, что друг произнес, войдя в кабинет, было вопросом:

– Олвин, тебе не кажется, что боги пошутили над тобой?

– Ты о чём?

Что Гран взволнован, свидетельствовали две вертикальные морщины, появившиеся на его переносице, и что он, любитель шуточек, не ёрничал.

– Неужели в том мире не было других, более покладистых девиц, нежели язва Виктория?

– Гран! – нахмурился я.

– Ладно-ладно. – Он примирительно поднял руки. – Конечно же, у фреи Виктории есть и плюсы: она умна, неплохо разбирается в людях, здравомыслящая. Ещё имеет характер… Тебе под стать… – Уточнил уклончиво.

Гран сел в кресло напротив и принялся стучать пальцем по столешнице.

– Насколько, Олвин, я знаю женщин, а я их знаю…

– Кто бы сомневался, – хмыкнул я. – Жена и пять дочерей обязывают разбираться, иначе несдобровать.

– Посмотрим, как ты будешь ужом вертеться, когда женишься. – Насупился Гран, вспомнив о непростом характере своей супруги.

– Предлагаешь совершить повторный обряд перемещения в иномирье? – съязвил я. – Не выйдет. Так что вопрос решен – и точка. И вообще, достаточно подарить украшений, пару нарядов или других магических безделушек – невеста станет покладистой и милой.

– Букет не забудь собрать, орошенный слезами, – усмехнулся Гран, подозрительно щурясь.

– Твоими?

Друг растянул губы в улыбке, обещая мне незабываемые дни.

– Я справлюсь! – заверил его, не сомневаясь в своих силах. Пусть у невесты непростой характер, однако глаза у неё красивые, добрые, так что шанс найти взаимопонимание у нас есть. – Неси костюм. У скоро меня свидание с невестой!

Принеся костюм, Гран лукаво сощурился и посоветовал:

– Рекомендую провести свидание в саду.

– Уже отдал приказ, чтобы сад украсили, – отозвался я.

Помогая мне собираться, Гран делился житейской мудростью, как укрощать «строптивую лошадку».

Я слушал его в пол уха, размышляя о том, как лучше вести себя с Викторией, чтобы разжечь искорку симпатии, и она не захотела возвращаться в свой холодный мир.

***

Свидание началось именно так, как и рассчитывал. Глаза Виктории сияли от восторга, однако едва я расслабился, она решила показать характер и начала задавать каверзные вопросы.

– Олвин, в галерее замка я видела портреты… – это же ваши предки? Расскажите о своей семье, пожалуйста.

Обычно любопытствующих я резко осаживаю, дабы умерить неуемное любопытство, однако с Викторией иное дело.

– Моего портрета там пока нет, и надеюсь, он нескоро появится. Я собираюсь жить долго в любви и согласии с вами, – отшутился, прекрасно понимая, что именно интересует собеседницу, и оценив её деликатность.

– Да? А как отнесутся ваши родители к тому, что я не из знатного рода? – задала следующий вопрос Виктория, не сводя глаз и наблюдая за моей реакцией.

– Это неважно. Во-первых, их уже нет в живых, а во-вторых, титулы передаются по мужской линии. Думаю, моего титула грандфрея нам будет достаточно, – улыбнулся.

Однако она не собиралась отступать, ведь любопытство свойственно женщинам любого мира.

– Каковы дагомейские брачные обычаи? Вдруг в случае отсутствия долгожданного наследника у вас от неугодных жен избавляются самым кардинальным образом? Или ссылают навечно в дальние края? Или женятся второй раз?

Вот такие вопросы мне нравились больше. Я вдохнул воздуха и принялся обстоятельно отвечать:

– Многоженства у нас нет. Разводы есть, однако совсем по иным причинам. Закон позволяет передавать наследство наследницам как приданое. Если вас, Виктория, это волнует, могу пригласить законника: одного, двух… – сколько потребуется, чтобы вы убедились в правдивости моих слов. Также могу подписать брачный контракт, в котором будут гарантированы ваши права. В конце концов, – произнес скрепя сердце. – Если вы откажете мне, я готов компенсировать вам ваши хлопоты и волнения, чтобы, вернувшись домой, вы не держали на меня зла.

– Дело не в наследстве, – нахмурилась Виктория, расстроенная тем, что я перевел беседу в меркантильную плоскость. – Дело в том, что вы, Олвин, скрываете от меня что-то. Можете отпираться, но я чувствую это!

Она приложила руку к груди, на которую я всеми силами старался не коситься. Еще тёмными глазищами сверкнула. А вот в них я, надо сказать, смотрел с удовольствием.

Тёмно-карие, сияющие, с искоркой озорства, свидетельствующие о порывистой, открытой натуре моей будущей невесты. Они выдавали её мысли и чувства, будто я читал необычайную книгу о совершенно невероятной фрее.

Однако Гран оказался прав: хваткости и прозорливости Виктории позавидовали бы инквизиторы – настолько обстоятельно и дотошно она расспрашивала меня, задавала коварные, противоречивые вопросы. Хотела поймать на лжи, однако я не лжец, и все её попытки оказались тщетными. Я радовался, замечая, как теплеет ее взгляд.

Удивительно, но при всем здравомыслии она романтичная. Ведь не поинтересовалась даже: какие земли мне принадлежат, какую сумму я могу выделять ей на украшения и наряды ежегодно; как часто мы будем выезжать в свет, посещать балы? Цель её расспросов – постичь мою суть, узнать, как человека, а не величину моей казны.

«Очень редкое сочетание», – восхитился я и даже допустил, что когда-нибудь, возможно, посвящу Викторию в свою тайну. Ещё больше желая, чтобы она дала согласие на помолвку, попытался её успокоить.

– Если вас, Виктория, что-то волнует, спрашивайте.

– И вы не соврете? – вглядываясь в меня, она опустила длинные ресницы и стала невероятно трогательной.

– Нет.

Она задумалась, собираясь с мыслями.

– Хорошо. Получив согласие на помолвку или большее, не стану ли я вашей бесправной рабыней?

– Нет! – У меня округлились глаза от её ужасных подозрений.