Проклятье на счастье, или Полюби зелененького

Глава 11

Вика

Мошкара так нещадно кусалась, что я не успевала от неё отмахиваться.

От запаха болотного газа кружилась голова. Ещё и Крипина в мышином обличии визжала и пищала, как поросенок, которому на хвостик наступили. Пришлось пригрозить:

– Не замолкнешь, оставлю её здесь.

Сработало. Мышь притихла, а потом вовсе нахально забралась по юбке до кармана и залезла в него.

– Что, пакостница?! – Я легонько хлопнула по ткани. – Нашла укромное местечко, где тепло, сухо и мухи не кусают? А мне так по топи до суши вплавь добираться? Своими силами?

Поганка не ответила.

А вот у меня, стоило хорошенько оглядеть болото, с языка сорвались эмоциональные междометия. И отнюдь не от восхищения.

Вокруг пригорка – непроходимая топь с камышами и кочками. Куда не ступи – сразу в жижу угодишь. Но поскольку летать я не умею, придется рискнуть, иначе до утра меня мошкара заживо съест.

Из платья Крипины, валявшимся на траве, я сделала себе накидку, из остатков – лоскутные чулочки, чтобы хоть как-то защититься от кровососущей болотной мелочи. А оторванным кружевом привязала туфельки к ногам, чтобы не потерять в густой трясине при первых же шагах.

Палку, без которой никак не обойтись, приглядела на соседней кочке, однако до неё ещё надо добраться.

Перекрестившись, я разбежалась, прыгнула – и поскользнувшись на склизкой грязи, поросшей редкой травой, смачно шлепнулась спиной в воду.

– Вот и умылась, – проворчала под нос.

– И-и! – Недовольно пропищала Крипина, поспешив из мокрого кармана перебраться на сухое плечо.

– Не нравится, иди своими лапками. У тебя их как раз четыре, против моих двух. Покажешь, как надо балансировать, – прорычала я, злясь на пакостницу, из-за которой оказалась в беде. – А укусишь, сама загрызу. Как раз проголодалась.

Покосилась на притихшую мышь, ещё зубами клацнула, чтобы стопроцентно убедить: очередная подлость не останется без ответа, – и на четвереньках поползла на небольшой пригорок за корягой.

Платье стало тяжёлым, будто к подолу пришили камни, холодным. Однако я не бросала ценную ткань, чтобы ночью укрыться ею.

Добралась до коряги, и с ней стало легче идти. А потом я вовсе выбралась на толстый зеленый ковер из травы и мха, покрывавший тёмную воду.

При движении он колыхался, но я двигалась неспешно, выверяя каждый шаг.

Темнело. То тут, то там булькала грязь, выпуская болотный газ и пугая неожиданностью звуков. Мне мерещились опасные твари, мистические существа и просто чудовища. И уже скоро не только измученная моими прыжками Крипина, но и я начала взвизгивать от страха.

С закатом солнца палка наконец-то уткнулась в землю!

Однако сил радоваться не было. Выбравшись на сухой пригорок, вместо криков радости, я легла на бок и притихла. Зато Крипина-мышь радостно запищала.

– И-и! И-и-и!

Она выбралась из «укрытия», стала обнюхивать травинки.

– Далеко не отходи. – Предупредила её.

– И! – недовольно пискнула она и вернулась в карман. Я же, свернувшись калачиком, заснула, отдаваясь на милость судьбе.

***

Солнечный свет, пробившийся через ветви деревьев, разбудил на рассвете.

Надеясь, что всё, что приключилось накануне – лишь сон, я открыла глаза и с горечью осознала: увы, болото – реальность.

Кожа неимоверно чесалась. Еще Крипина вылезла из кармана и требовательно пищала над ухом:

– Не ной, я тоже есть хочу, – прошептала я пересохшим горлом. Села и, потерев глаза, огляделась в поисках более-менее чистого участка водицы. Если отфильтровать и отстоять, можно будет пить. Как вдруг взгляд упал на ягоды.

– О! – Ткнула я пальцем в их сторону. И не успела уточнить, что, может быть, они ядовитые, Крипина опрометью понеслась к ним.

– Стой! – Хотела предупредить, чтобы была осторожной, как в траве что-то дернулось и ринулась на белое подвижное пятнышко, выделявшееся на тёмной земле.

– Ах! – Только и успела выдохнуть я, как маленькое тельце оказалось в зубастой розовой пасти.

Пятнистая змея тут же попыталась скрыться с добычей, но я, помня, что Крипина всё-таки человек, схватила палку, с криком бросилась следом, однако, сделав пару шагов, запнулась и упала.

На моих глазах чешуйчатая гадина с бездушными черно-красными глазами и бездонной глоткой быстро заглотила добычу… Под её кожей стал продвигаться комок…

Я с ужасом наблюдала за этим и не могла принять страшное событие, пока мстительная змея не сделала резкий выпад.

Руку пронзила острая боль.

Олвин

В окнах Виктории горел свет. А я стоял под ними и гадал, чем она занимается?

Если бы не блокировка магии в её крыле, можно было проследить через зеркало, как она коротает поздний вечер, однако безопасность на первом месте.

Виктория очень интересная, особенная невеста, совершенно непохожая на других. Кажется, мне действительно повезло.

Внутренний монстр, в последнее время все чаще бравший верх, ликовал и подначивал: «Не сиди, не жди – действуй! Иначе опоздаешь и проиграешь мне…»

Но я знал: нельзя спешить, иначе случится как с Леванеллой. От ужаса глупышка выпрыгнула из окна, хотя клялась, что любит меня больше жизни.

«Кто поймет этих женщин? – вздохнул я с горечью и поморщился от навязчивого цветочного запаха, что ветер донес из сада. – Все ради них, а они…»

Уже хотел скрыться в подземелье, как расслышал быстрые шаги: так спешат, когда несут дурные вести. Уж не за этим ли Берт спешит?

Решив не дожидаться, пока меня найдут, сам вышел из тени. От неожиданности Берт вздрогнул.

– Фрей Олвин! – взглянул на меня затравленным зверем. – Фрея Виктория и фрея Крипина не выходят из комнаты и не отзываются!

Известие оглушило меня, как удар дубиной. В животе в дурном предчувствии натянулась тугая тетива, в ушах забили боевые барабаны.