Проклятье семи Великих озер

Браслет

Чаще всего человек задумывается о существовании иных миров, когда сталкивается с необъяснимым с тем, во что невозможно поверить. Наш мир одновременно огромен и мал, прост и загадочен. Мы гонимся за благами и удовольствиями, не замечая, что порой нужно остановиться и оглядеться. Погружённые в заботы и проблемы, мы не видим ничего вокруг: какие там иные реальности, когда надо кормить семью или метаться между двумя работами? Впору за своей жизнью уследить…

Вот и я жила так — пока мой мир не рухнул. И тогда иная реальность ворвалась в сознание, словно огромный метеорит, раздробив привычную картину бытия на тысячи осколков.

Пролог

Огромный мраморный зал, залитый солнечным светом, напоминал янтарную чашу, наполненную жидким золотом. Прожилки в полированном камне вспыхивали, словно скрытые руны, пробуждающиеся к жизни. Иторон, владыка межмирья, восседал на троне из чёрного обсидиана, инкрустированного звёздами из лунного камня. Его взгляд скользил по хаотично возникающим видениям — осколкам реальностей, сплетающихся в узор судьбы.

Солнечный свет резал глаза, но он не смел изменить этот порядок. Так было предначертано.

Он искал. Искал отголоски энергии брата — той самой, что когдато звенела в унисон с его собственной, как два клинка, выкованных из одной руды. Но теперь только тишина. Лишь эхо пустоты.

Резким движением руки он развеял видения. Зал наполнился тяжёлым молчанием.

Где ты, Морхан?

Мысли бились о стены зала, как пойманные птицы. Брат исчез без следа. Контроль над одним из миров был утрачен. Но худшее — символ власти, древний артефакт, воплощающий суть их божественной природы, пропал вместе с ним.

Что, если он попадёт в чужие руки? В руки их детей, рождённых в этом мире…

Вдалеке раздался звук — негромкий, но отчётливый. Шаги. Босые ступни касались мраморных плит, оставляя едва заметные следы энергии. Иторон знал, кто это.

Она вошла хрупкой тенью в светлосерой хламиде, струящейся, как туман над рекой. Сариенталь. Её пепельные волосы падали на плечи, а в руках она сжимала посох «Всемирья» — древнее орудие, позволяющее касаться границ между мирами.

— Отец, — её голос прозвучал, как шелест листьев в безветренный день.

Иторон поднялся. Тень его фигуры удлинилась, поглощая свет.

— Ты осмелилась взять посох без моего дозволения.

— Прости, отец, — она склонила голову, но глаза её горели упрямым огнём. — Я знала, что иду на риск, но…

— На риск?! — его голос прогремел, заставляя стены дрожать. — Ты нарушила запрет! Проход в иные реальности, особенно туда, где наша власть не простирается, карается смертью!

Он спустился с трона, его шаги отдавались гулом, как удары молота по наковальне. Сариенталь сжалась, но не отступила.

— Прошу, не гневайся.

— Ты осознаёшь, что твои действия могут обрушить лавину последствий?

— Я нашла его, — перебила она, и в её голосе прозвучала непоколебимая уверенность.

Иторон замер.

— Что?

— Я нашла «Дар Морхана», — повторила она, глядя прямо в его глаза. — Он… в мире, что создали древние.

Тишина. Затем — раскат грома, невидимый, но ощутимый.

Древние…

Существа, чьи имена давно стёрлись из памяти смертных. Те, кто стоял у истоков мироздания. Те, кого даже боги избегали.

Быстрым движением Иторон выхватил посох из её рук. Энергия хлынула в него, обжигая ладони. Одним взмахом он отправил дочь в темницу, а посох исчез в вихре искр.

«Древние… — мысль, как лезвие, пронзила сознание. — Они не прощают вторжений. Но выбора нет».

Глава 1. Браслет судьбы

Моя история началась, как часто бывает в мирах, где тонкая грань между реальностью и магией едва уловима, — с череды досадных неудач. Казалось, сама ткань мироздания решила испытать меня, подбрасывая всё новые и новые испытания, словно проверяя, насколько крепка моя воля к жизни.

Однажды я отправилась в супермаркет — обычное место в обычном городе, но даже здесь судьба готовила мне сюрприз. Я выбрала банку с изысканным итальянским названием «Le Olive della Fortuna»* (оливки удачи)*, представляя, как приготовлю с ними изысканный салат, который станет маленьким праздником в серых буднях. Но, открыв банку дома, обнаружила… маслины.

Перепроверила этикетку — написано «Оливки». Почесала затылок, не веря своим глазам. «Что за чертовщина?» — подумала я и отправилась обратно в магазин.

Взяла другую банку. «Ну теперьто точно всё будет в порядке», — утешала себя. Но и во второй банке оказались маслины. Глаза начали нервно дёргаться.

В третий раз я шла в магазин с твёрдой решимостью: если и сейчас будут маслины — больше никогда сюда не вернусь. Увы, судьба не оставила мне выбора: третья банка тоже оказалась с маслинами.

Стоя перед столом с тремя банками, я смотрела на них с недоумением. «Я же терпеть не могу маслины!» — пронеслось в голове. В итоге все три банки отправились в мусорное ведро. И только потом до меня дошло: можно было купить оливки в стеклянной таре. «Бли-и-ин… Кажется, пора пить глицин», — вздохнула я, чувствуя, как внутри нарастает странное ощущение — будто мир вокруг меня слегка искажается, словно я попала в кривое зеркало.

Жизнь словно решила проверить меня на излом. Лифт неизменно застревал, стоило мне в него войти — будто невидимая сила удерживала меня между этажами, не желая выпускать в новый день. Подруга детства вышла замуж за моего парня, который накануне сделал мне предложение. Меня сократили на работе «за низкую результативность», хотя я вкладывалась в неё без остатка — казалось, ктото методично вычёркивал меня из списка удачливых людей. За ветхую малосемейку на окраине заломили такую цену, что оставалось только задуматься о продаже органов. Друзья один за другим исчезали из моей жизни, словно их высасывала невидимая воронка.

Так что позвольте представиться: Ольга Косякова, Мисс «Облом». Фамилия забавная, но я её не выбирала. Возможно, это тоже часть какогото зловещего плана мироздания.