Проклятье тирольского графа

Глава 37

Что это? Откуда? Я не понимала совсем ничего! Как могла она оказаться здесь, в этом альбоме?

Меня просто бросило в жар. Я чувствовала, как запылали мои щёки. Будто работники-сослуживцы застали меня за неприличным занятием. Будто я раздевалась на пляже и забыла прикрыть кабинку.

Альбом захлопнулся. Но через какое-то время я пересилила себя и снова нашла свою фотографию. И тут жар и стыд у меня сменились на возмущение. Я вспомнила это фото.

Стас сделал его на мой день рождения. Мы как-то договорились не фоткаться друг без друга. Конечно, условие было дурацким и продержалось недолго. Но фотография была сделана именно в тот момент, когда мы соблюдали договорённость. Я даже сэлфи-палку повсюду таскала с собой. В сумочке места она занимала много, просто до фига. Из-за неё мне постоянно приходилось то пудру выкладывать, то брать расчёску поменьше. Всё сразу не помещалось.

Вспомнила, как я покупала её в салоне связи. «Какая ещё - сэлфи-палка? - продавец посмотрел на меня как на дремучую деревенщину. - Это - Ма-На-Под!» Именно так - с заглавными буквами у каждого слога, он это произнёс.

Сидели мы, значит, со Стасом в кафе. По поводу дня рождения поехали за город, к чёрту на куличики. Он снял целую веранду с видом на лес и речку. Вокруг всё было уставлено цветами. Играла музыка. Открыли шампанское. Стас с улыбкой протянул мне синюю бархатную коробочку. Сердце моё просто замерло от восторга.

- Стас?

- Это тебе, - он продолжал улыбаться.

- Стас? - руки мои задрожали, я не могла ими даже пошевелить.

- Бери же! Ты что?

После глубокого вдоха я взяла коробку. Когда я её открыла, то увидела... серьги. Конечно, - дорогие, с бриллиантами, белого золота, с кружевом вставок. Но - серьги, Карл! Серьги...

- Примеришь?

- Что? - слова Стаса долетали до меня словно из космоса.

- Одень, говорю, - похоже, он был доволен. Решил, что я растерялась.

- Конечно, - руки дрожать перестали, теперь задрожали губы. Я сжала их плотно и постаралась улыбнуться. Надела серьги и посмотрела на Стаса. Надеюсь, моя улыбка не сильно походила на гримасу.

- Слушай, тебе идёт! - он подлил нам в бокалы. - Ну, за тебя, Кисуля!

Мы чокнулись, выпили. Стас достал телефон.

- Вот это да! - он поглядел на экран.

- Что? Что-то случилось? - встревожилась я.

- Нет. Просто подумал - сидим здесь, сидим. Никто не звонит, не тревожит. А тут, оказывается, связи нет, - он засмеялся. - Всё, выпал из дел!

- Сегодня, наверное, можно, - я хотела забрать у него телефон.

Но Стас мне не отдал:

- Кисуля, постой! Раз уж достал - Давай тебя сфотаю. Я всё понимаю - мы договорились, но ты так прекрасна сегодня! Хочу на твой номер поставить.

Я встала к цветам. Стас меня сфотал.

И вот теперь эта самая фотка вдруг оказалась здесь. Я ничего не понимаю! Ни капельки! Ни черта! Что здесь творится?

Так, пора мне вывести старого херра на чистую воду. Что они себе тут позволяют? Сейчас же возьму эту фотографию и пойду прямо к дворецкому. Положу её перед ним на стол и ткну носом, как паршивого котёнка. Я представила эту картину со стороны. Но вот дворецкий в ней играл совсем не так, как мне думалось. «Обратите внимание, герр Михель», - я показываю ему фото. «Что это?» - спрашивает он. «А вы не видите?» «Вижу, это - фотография фройляйн. Только мне ваш автограф не нужен. Не интересуюсь». «Я эту фотографию, между прочим, нашла у вас!» «Вы ошибаетесь, фройляйн. Я не имел чести вас знать. И вашего фото у меня никогда не было». Я задыхаюсь от злости и негодования, а он, как ни в чем не бывало, продолжает заниматься своими делами. Нет, старого херра такими уликами не припрёшь. Он ещё и не от такого отвертится. Значит, оставить фотографию в альбоме? Сделать вид, что ничего не случилось? Ну, конечно. Сегодня я даже в столовую не могу попасть, а завтра мне вообще все двери закроют. Но опять же, если возьму фотографию, то смогу выждать удобный момент. Подкараулю и в лоб! Нет, надо брать. Возьму и дело с концом!

А Стасик мой тоже хорош! Я, говорит, хочу эту фотку поставить аватаркой на твой номер. Она у него даже стояла. Сама видела. Потом, правда, Стас её поменял на другую. Но факт в том, что этого фото не было больше ни у кого. Даже у меня его не было. Просила его несколько раз переслать. Я там и правда хорошо получилась. Он всё отшучивался. Мол, должно же у меня быть что-то, чего у тебя нет. Я не настаивала.

И в результате то фото, которого по идее вообще не должно было быть, всплывает фиг знает где, фиг знает в каком замке, при фиг знает каких обстоятельствах. Уж для кого оно и является уликой, так это для Стаса. Железной и стопроцентной. И именно он от неё отвертеться не сможет. Одной этой фотки хватит, чтобы размазать его по стене. Если я надумаю её взять, то только из-за него. И что значит «если»? Без никаких «если».

- Фрау Марта, герр управляющий, уважаемые жители и гости замка, на ваших глазах производится изъятие вещественного доказательства. Эта улика будет приобщена к делу о странных событиях в графском замке, - я вытащила фотографию из кармашка, картинно продемонстрировала её на все четыре стороны и раздумывала, куда бы её запихнуть. Карманов в моём халатике не было.

- Чёрт с ним, так понесу. В конце концов, в замке никого не было. Кто меня может увидеть.

Ключи от комнат я пока не нашла. Взгляд мой остановился на шкафах. Может они там? «Ага, полные шкафы ключей!» - поддержал меня внутренний голос. Но я твёрдо решила сама с собой не разговаривать. Взяла и проигнорировала его. «Ах, так! - похоже, задела за живое. - Ты ко мне ещё на коленках приползёшь! Прощения просить будешь!»

- Что я хотела? Осмотреть шкафы. Вот и приступим.

В левом стояли в рядок какие-то древние фолианты в пергаментных переплётах.

А древние ли? Ко мне теперь по любому поводу приходили сомнения. Я достала один такой древний томик с полки. Ну, что сказать? Пергамент, по-моему. Исписан мелким плотным почерком, без лишних завитушек и прочих украшений. Те же самые курки и яйки, насколько я могла судить. Второй взяла наугад с этой же полки. Почерк уже другой - размашистый, буквы корявенькие. Чернила бледные, видно разбавленные, перо тупое, давно не менялось. Третий том с полки пониже. Почерк настолько аккуратный и ровный, казалось, что управляющий в свободное время увлекается каллиграфией.