Проклятье Всевышнего

21-22 августа - Цартан

21–22 ухгустуса, Цартан

Тагир с утра был мрачнее тучи. Впрочем, как всегда. На следующее утро после пьянки он продолжал путь, сколько бы ни выпил накануне, но это не значило, что он был в хорошем настроении. Сначала он морщился при каждом шаге лошади, потом страдальческое выражение прочно приклеивалось к его физиономии. Он не поддерживал разговоров и не пытался завести их. Общительней становился только к обеду, а вечером опять требовал денег, вина, орал стихи и обличал мерзавцев, стоящих у власти. Подразумевался Полад, но на то, чтобы не называть имен, у поэта ума хватало.

В Цартан они прибыли как раз к обеду.

— Сначала найдем друга Свальда, который тебе нужен? — поинтересовался Шрам, едва они миновали городские ворота. — Или все-таки пообедаем?

— Сначала дело, — распорядился Ялмари. — Тагиру будет приятней пообедать свободным человеком, — он взглянул на поэта, ожидая подтверждения.

— Так я вам и поверил, что отпустите, — Свальд сдвинул брови, пригладил вихры. Это мало спасло его прическу: волосы по-прежнему торчали в разные стороны. — Помолчали бы уж, не травили душу.

— Тогда тем более сначала дело, — усмехнулся принц. — Чтобы Тагир убедился, что мы не лжем.

Поэт оглядел дома, затем хмыкнул невесело:

— Ничего ведь не изменилось. Тут и отец с матерью…

— Заедешь? — поинтересовался Етварт.

— Надо бы, — с тяжелым вздохом откликнулся Свальд. — Нам направо, — он первый повернул лошадь.

Шрам сделал знак, чтобы пара «волков» нагнала поэта — он отвечал за преступника, пока тот не выполнит условия сделки, и не упускал его из вида ни на миг. Ялмари отправился следом.

Мимо проплывали дома — большие и чуть меньше, уродливые и без всяких украшений, потемневшие от времени и чисто выбеленные — обычные улицы большого города. Таких и в Жанхоте немало.

Маркиз после недавней стычки стал молчаливой тенью. Ялмари был только рад этому, он даже забывал о нем иногда.

Вскоре Тагир придержал лошадь, поджидая принца, — он обещал Илкер помочь именно Ялмари. То, что «лесник» нравился ему больше остальных, сильно облегчало дело.

— Вот в том доме они жили летом, — он указал на большой особняк в десять окон: по пять на каждом этаже.

Когда-то дом наверняка был богатым и красивым, но сейчас он выглядел унылым и нежилым.

— Весь дом их? — поинтересовался принц, прикидывая, какой доход должна иметь семья, чтобы содержать подобный особняк.

— Весь, — подтвердил Свальд. — У Рэба отец купцом был. Только, кажется, никто уже не живет здесь.

— Пойду проверю, — Шрам поехал вперед, дав знать своим, чтобы ожидали.

— А где жил ты? — Ялмари наблюдал, как майор спускается с коня, поднимается на крыльцо, стучит в дверь.

— А тебе какое дело? — зло прищурился Свальд. — Моих стариков не трогай, понял? Они тут ни при чем!

Ялмари закатил глаза:

— Нельзя быть таким подозрительным!

— Станешь тут… — процедил поэт, глядя исподлобья.

Дверь особняка отворилась, Шрам с кем-то поговорил — войти в дом ему не предложили. Перебросившись парой фраз, он вскочил на лошадь и вернулся.

— Дома пожилая пара — слуги, — отчитался он. — Хозяева были в начале весны — муж с женой и их сын с женой. Где они теперь, слуги не знают. Записку написать можно, но она будет ждать неизвестно сколько, потому что старушка никуда ее не отправит — не знает, куда отправлять. Как хозяин вернется — так и передаст.

— Шереш! — Ялмари потер лоб. — Придется искать их дом в лесу, а это опять время.

— Тебе-то что? — вскинулся Свальд. — Это мне с «волками» еще неизвестно сколько таскаться. И к другу такую теплую компанию привести… А может, он не захочет вас видеть? Может, он вообще навсегда на меня обидится, если я вас приведу?

— Куда деваться? — снисходительно урезонил его Етварт. — У меня четкие указания: отпустить тебя, только если мы встретимся с теми, кто нам нужен.

— Да вы все гады! — вспылил поэт. — Вам всё равно, что человек чувствует… И я знаю: вы меня не отпустите! Я сразу знал, что обманете. Вы лжецы все!

— Замолчи, Тагир, — в голосе Ялмари послышался металл. — Энгарн на пороге войны, извини, что ранили твои нежные чувства, пытаясь найти союзников. Отпущу тебя, как только будет понятно, что ты сделал всё, что мог.

Маркиз коротко хохотнул, и Свальд понял этот смешок по-своему.

— А ты кто такой, лесник, чтобы меня отпускать?

Ялмари тяжело вздохнул, поняв, что в очередной раз прокололся.

— Майор Шрам, у меня есть полномочия отпустить Тагира Свальда?

— Да, ва… — тон принца так изменился, что Етварт чуть не обратился к нему, используя титул. — Да, есть, — вовремя поправился он.

— Едем в гостиницу. Там на всякий случай напишем письмо и оставим в особняке. Завтра с утра — в лес, — и повернулся к поэту: — Когда ты выполнишь свое обещание — мы выполним свое.

Часть «волков» поехала вперед. Тагир тронул бока лошади и отправился за ними. И тут же обернулся: