Проклятье Всевышнего

30 августа - Хадаша

30 ухгустуса, Хадаша

Отправляясь в Хадашу, Алет не собирался сильно спешить. Они могли путешествовать только верхом, а для молодой женщины тяжело долго быть в седле.

Однако Катрис разрушила его планы. Она не признавалась в усталости и требовала, чтобы они ехали как можно быстрее. За небольшую плату они оставили лошадей на первой же станции, созданной предприимчивыми горожанами рядом с трактами Полада, и взяли свежих. Так можно было передвигаться и дальше, если не останавливаться для отдыха.

В пути они почти не разговаривали. Вернее, в самом начале Трис попыталась поговорить с Алетом. Но о чем еще могла спросить девушка, кроме как о семейной жизни Сокола? Все, кто был в доме, переживали об одном.

— Вы не помирились с Ранели? — рыжая внимательно всмотрелась в его лицо, а он не посмел встретиться с ней взглядом. То, что его жену все стали называть полным именем, было знаком. Они как будто отделяли ее. Своя — Нэл. Чужая — Ранели. Это неосознанно делалось. Он надеялся, что неосознанно. Но служило маячком: никто не верит, что девушка останется в доме, после того что он сделал. А ведь они еще не знают про выкидыш…

Он покачал головой, отвечая на вопрос. Последние слова, безусловно, давали надежду, но примирением это назвать было сложно. Вернуться и вести себя так, будто ничего не было, будто он только хочет ее завоевать… Хочет — не значит может.

— Я тоже была такой, Ал, — продолжила жена Шелы. — Я выросла в достатке, я привыкла, чтобы меня слушались…

— Трис, — со вздохом заговорил Сокол, — ты выросла среди людей, а у них мужчина все-таки главный. Разве не твой отец распоряжался судьбами женщин? Не он ли растратил все деньги, а потом решил выдать твою младшую сестру замуж за старика, чтобы поправить состояние? И что вы бы изменили, не вмешайся Шела? — он мельком взглянул на девушку. Она опустила голову, признавая справедливость сказанного. — У оборотней мужчина и женщина — равны. У них такого никогда бы не произошло. А я, вместо того чтобы построить новое, попытался сломать ее, подчинить нашим обычаям, подмять Нэл, — голос его дрогнул. Он тоже чуть не назвал ее Ранели, но он еще не сдался. — Я всё понял слишком поздно, — продолжил он после паузы. — И я не уверен, что можно что-то исправить, — снова помолчал. — Но я попробую.

Трис радостно взглянула на него, но, увидев в лице Сокола только тоску, снова опустила голову и больше эту тему не поднимала.

Пока Алет и Катрис добирались до Хадаши, эйм-сокол продолжал обыскивать город-порт, пытаясь найти нужный дом по тем приметам, что сообщил принц. Это было непросто. Сокол с таким размахом крыльев[1] сильно привлекает внимание. Но всё же на одной из улиц в приморской части города он заметил человека, похожего на Шелу. Парень в одежде слуги нес какой-то мешок на плечах. Алет боялся поверить, но сердце наполнилось надеждой. Это было первое хорошее известие за последние дни. Сокол кружил рядом, сидел недалеко, чтобы присмотреться к этому дому, парню. Потом Алет рассказывал невестке, что видел глазами сокола. Она смеялась и плакала одновременно и еще сильнее спешила попасть в город.

Как только радость немного утихла и путь снова стал монотонным — пустынные дороги, небольшие селения, краткий отдых, снова дорога, — его мысли вернулись к дому. Ранели сказала, что ей некуда идти. Но почему некуда? Есть принц, который всяко не выгонит девушку. Есть Лейн, где тоже живут оборотни, и они понятия не имеют, что с ней произошло в Умаре... Что если она не будет ожидать его возвращения? Что если уже ушла? Он приложил серьезные усилия, чтобы успокоиться, не отправлять эйма обратно домой посмотреть на Нэл.

На исходе вторых суток они въехали в Хадашу. Заплатили за въезд в город, и Катрис разом сникла. Она уже не торопила лошадь, снова будто угасла.

— Что случилось? — мягко поинтересовался он.

— Шела не узнал твоего сокола, да?

— Может быть, не заметил?

— Разве раньше было такое? — нахмурилась она. — Он всегда видел тебя. Посылал ястреба навстречу. Я знаю!

— Что ты хочешь сказать?

— Он ничего не помнит. Только поэтому до сих пор работает там слугой.

— Ну и что? Заберем его домой, Охотник что-нибудь сделает. Чем-то же должен он помочь.

— Алет, я хочу попросить тебя, — она придержала лошадь. — Позволь мне не ездить с тобой к Шеле. Я подожду тебя в какой-нибудь гостинице. Боюсь встретиться с ним сейчас.

— Не говори глупости, Трис!

— Пожалуйста, Алет!

Они ехали по мостовой города вдоль сточной канавы. Сокол размышлял. Почему бы и не уважить просьбу девушки? Какая разница увидит Шела жену сразу или час спустя после брата? Заметив вывеску трактира «Веселый рыбак», изображающую толстого румяного мужика с рыбиной в одной руке и кружкой пива в другой, он повернул коня во двор. Трактир оказался приличным.

Устроив невестку, Алет отправился дальше пешком. Через эйма он уже выучил каждый поворот и, кажется, даже каждый дом на пути к месту, где жил Шела. Возле нужной двери он постоял, набираясь духу, и тут она распахнулась. Шела — теперь не оставалось сомнений, что это брат, — вышел наружу. Он на мгновение задержал взгляд на Алете, а потом двинулся дальше.

— Яст? — окликнул его Сокол.