Проклятье Всевышнего

2 сентября Меара

2 сабтамбира, Меара

Похороны Раддая прошли тихо и скромно. Могилу устроили недалеко от часовни в Меаре, где покоились предки Илкер. Только родителей похоронили на кладбище в Жанхоте.

Плиту для Зазы сделать не успели, поэтому просто опустили гроб в землю. Над ним не произнесли прощальных слов, священника тоже не позвали.

Солнце в осенний день сияло ослепительно. На небе до самого горизонта ни облачка, только глубокая синь… Говорят, когда во время похорон идет дождь, это Эль-Элион плачет о том, что умерший никогда не попадет в Его дворец, а обречен страдать в подземельях Шереша. Но, когда сияет солнце, — на небесах радуются, встречая праведника. Это справедливо, что сегодня такой прекрасный день. Может, Раду и не святой, но и страдать больше не должен. Да и никто не должен… Сегодня как никогда раньше Илкер мечтала, чтобы смерть, боль прекратились однажды и навсегда.

Айна вроде бы успокоилась. Она стояла у могилы бледная, осунувшаяся. Почти мертвая.

Именно поэтому Илкер не соглашалась с решением Улма.

— Никто не поедет в монастырь Наемы, — категорически заявил он.

— Мы должны забрать из библиотеки документы, которые выкрал Раду, — возразила девушка. — Если мы их не заберем, их найдут и уничтожат. Неужели он зря погиб?

— Никто туда не пойдет, — раздельно повторил Улм. — Больше никто не должен погибнуть. Вы вообще не должны были в этом участвовать. Нам были даны четкие инструкции — вы читаете книги, мы делаем остальное. За то, что я вас в это впутал, мне еще придется ответить перед Поладом. О том, что ваш секретарь умер, в монастыре наверняка уже узнали. И сложили два и два. Теперь посещение библиотеки просто-напросто опасно. Я отправил донесение. Это вопрос нескольких дней, «волки» разнесут это змеиное гнездо к шерешу. Мы подождем и посмотрим.

Всё казалось таким правильным, таким логичным, мудрым… Но что если из-за их промедления уничтожат что-то важное и преступникам удастся ускользнуть от ответственности?

Позади раздались шаги, и Илкер оглянулась. Молодой священник остановился в трости от них. Отец Гарое смиренно опустил голову и сложил руки у груди, будто молился. На девушку накатила острая неприязнь. Захотелось ударить его, прогнать немедленно. Как он смеет? Его не приглашали сюда. Пусть он не убивал Раду, но он из той же шайки, значит, тоже виновен.

Илкер лихорадочно подбирала слова, чтобы холодно, но твердо поставить на место одного из лицемеров, прикрывающихся именем Бога.

Священник почувствовал ее взгляд.

— Простите меня, — попросил он.

— За что? — требовательно поинтересовалась Илкер.

— За то, что явился незваным. Вы не хотели никого видеть, но я… не мог не прийти. Кто-то должен напутствовать его молитвой.

— Вы уверены? — девушка наполнилась решимостью, как в монастыре.

— Уверен, — Гарое не отводил глаз. — Такое напутствие никому еще не помешало. Для чего-то Эль-Элион создал церковь.

— Да Он ли создал? — Илкер переполняли эмоции. — Ему ли нужно, чтобы грешные, злобные людишки надевали сутану и вещали от Его имени?

— Он хотел, чтобы всё было иначе, — мягко возразил священник. — Не Его вина, что люди опять всё извратили. Я понимаю ваш гнев. Но, поверьте, не все такие.

— Не все? А кто другой? Может, вы?

— Может быть… — криво усмехнулся священник. — По крайней мере, я пытаюсь быть другим.

— Тогда перестаньте корчить из себя святого. Сделайте себе нормальный дом, женитесь… А то тошнит от вашей святости!

Гарое удивился.

— Никогда об этом не думал. Но, если вам интересно, ваше сиятельство, я никогда не собирался быть монахом. Просто пока не встретил девушку, которая поняла бы, что я делаю, и захотела помочь.

— Долго искать будете, — мрачно предсказала Илкер, остывая. — Вы что-то еще хотели?

— Я бы с удовольствием побеседовал с вами, когда вы немного успокоитесь, — заметил священник. — Мне кажется, я смогу чем-нибудь помочь вам.

— Вряд ли, — девушка отвела взгляд. — Если вы не умеете воскрешать мертвых, то вряд ли.

— К сожалению, нет, — Гарое помолчал, глядя в небо. — Но, если понадобится моя помощь, обращайтесь. До свидания, — он чуть помедлил, ожидая ответа, а затем развернулся и ушел.

Он вел себя так, будто испытывал вину, но не за собственное преступление, а за то, что носит ту же одежду, что и убийцы. Илкер тут же пожалела, что разговаривала грубо. Ее всегда учили, что сан надо уважать. Она так и не научилась уважать тех, кто совершает дурные поступки, но ведь о Гарое она ничего плохого не знала, всего лишь Улм и Заза ему не доверяли, как и другим церковникам…

Глядя в удаляющуюся темно-серую спину, она подумала, что, может быть, все они стали жертвой предрассудков. Раду говорил, что нельзя судить человека, пока нет доказательства его вины. И ведь Гарое действительно может помочь.

Илкер решила завтра же посетить священника. Хотя бы для того, чтобы извиниться.