Проклятье Всевышнего

27 сентября эйманы - Меара

27 сабтамбира, дом Каракара

Чем ближе был дом, тем страшнее становилось Алету. «Возвращайся, как будто ничего не было», — сказала Ранели. А как стереть себе память? Как простить себя? Как не ждать потухший взгляд, равнодушные слова: «Никогда не любила...»

Недалеко от дома заметил каракару. Отец хотел знать, где он. Остановил лошадь и постоял немного. Кто бы мог подумать, что он с таким страхом будет возвращаться домой.

Тропинка наконец вывела на поляну. Его встречали. Отец с матерью и Нэл. Он боялся взглянуть на девушку, хотя заметил, что круги под глазами исчезли.

Соскочил с коня, обнял отца и мать, потом встал напротив Ранели. Краем глаза заметил, что родители исчезли. Поднял тревожный взгляд на любимую.

— Здравствуй, Ранели, — негромко произнес он.

Она чуть откинула назад голову, взгляд с поволокой, на губах чувственная улыбка.

— Здравствуй, мой сокол, — голос низкий, волнующий.

Он вдруг вспомнил их таверну… Там, где была такая страстная ночь. Там, где они расстались навсегда, как ему казалось. Всё ведь началось именно так. Они стояли друг напротив друга. Нэл смотрела на него точно так же…

И Алет так же, как в тот день, стремительно шагнул ближе, прижал к себе, стал целовать губы, шею, плечи. Она прижимала к себе его голову, наслаждаясь этой страстью. Сокол быстро подхватил ее на руки и понес в спальню. Так же, как тогда…

…Ее голова лежит на плече, а губы целуют татуировку с летящим соколом, как во все предыдущие дни и ночи, после бурных ласк. Он гладит ее спину. У них есть шанс? Она на самом деле дала ему шанс, как будто ничего страшного, непоправимого не произошло между ними?

— Как там Шела и Трис? — интересуется она. — Слышала от отца, что он так ничего и не вспомнил.

— Ничего, — подтвердил Алет со вздохом. — Но Трис надеется. Ей нелегко приходится у доктора, но она старается. Еще на месяц она может там задержаться, а потом старая служанка вернется, у нее не так много времени.

— Она молодец, — одобрила девушка. — А вы молодцы, что позволили ей бороться за мужа. Я бы тоже боролась. Надо всегда надеяться на лучшее.

Эти слова вдохновили его. Алет перевернулся на бок, чтобы заглянуть в глаза девушки. Ей пришлось переложить голову на его руку. Он осторожно прикоснулся к ее щеке.

— Ты выйдешь за меня замуж? — всматривается в нее, но Ранели отводит взгляд. Сердце замирает, потом начинает биться болезненно, с перебоями, ожидая ответа.

— Не торопись, Ал, — просит она тихо, почти беззвучно.

— Почему? — с тревогой спрашивает он.

— Прежде чем ты сделаешь мне предложение, ты должен знать… — она больше не прячет взгляд, смотрит пристально, чуть устало. — У меня может никогда не быть детей. Так бывает иногда. После выкидыша…

Он молчит недолго.

— Это неважно, Нэл…

Но она решительно прерывает его, закрывает пальчиком рот.

— Не торопись, Ал! Выслушай. Ты хотел, чтобы мы попробовали еще раз. Мы попробуем. Но предложение выйти замуж я выслушаю не раньше, чем через месяц. Ты сейчас можешь сделать мне очень больно, если женишься, потому что виноват, потому что считаешь, что заслуживаешь умереть бездетным… — он снова попытался возразить, но теперь она прикрыла его рот ладошкой. — Ал, я еще не закончила! Я прошу тебя… Дай сказать всё. Шела так и не вспомнил ни тебя, ни Трис, верно? И что дальше, Ал? Твой род погибнет? Что бы ты ни сказал сейчас, я не поверю твоим словам. Будет только хуже. Я хочу, чтобы ты всё взвесил и обдумал за этот месяц. Я хочу быть уверенной, что это решение принято не в порыве самобичевания. Я хочу через месяц услышать веские доводы, почему ты хочешь на мне жениться, даже если я никогда не смогу подарить тебе сына. Для меня это важно. Хорошо?

Он кивнул, понимая, что, как бы красиво это ни звучало: «Вернуться так, как будто ничего не произошло», — в реальности так не получится. Он так и предполагал, что не получится. Потому что они потеряли ребенка. Этого не отменить, не забыть. Это может иметь последствия на всю оставшуюся жизнь. И нельзя притвориться, что этого не было. Будет только хуже от этого притворства.

Но можно не повторять ошибок. Он нежно поцеловал ее ладонь. Ранели вздрогнула и убрала руку.

— Всё будет так, как ты хочешь, — прошептал он. — Я так люблю тебя…

И снова притянул девушку к себе. А она прикрыла глаза, отдаваясь его ласкам. Но так болезненно кольнула тишина… Раньше она отвечала эхом: «Я люблю тебя, мой сокол». А теперь лишь улыбается, выгибается навстречу ему, но молчит. А он бы полжизни отдал, чтобы услышать эти слова…

27–28 сабтамбира, Меара

Позавчера пришло письмо от принцессы Эолин. Теперь уже без всяких намеков стало понятно: Илкер пора обратно во дворец. Улм и Айна получали другое задание. Пришло время расставаться.

В Меаре поднялась суета: собирали вещи в дорогу, устраивался прощальный ужин, на которой пригласили отца Гарое, чтобы дать ему средства для завершения его добрых дел. А после ужина Улм улучил минуту, чтобы поговорить с Илкер наедине.

— Мы попросили отца Гарое обвенчать нас завтра, — сообщил он без предисловий. — Он сказал, что вы должны быть свидетелем на нашей свадьбе.