Проклятье Холодного Короля

Глава 3

Милена

Грохот засова вырвал меня из тяжёлого сна. Я свалилась со стула, на котором задремала, и шлёпнулась на холодный каменный пол. Сердце заколотилось, а глаза щипало от яркого света, хлынувшего в камеру. Сквозь слёзы я разглядела силуэт в дверном проёме — высокий, в чёрном, с маской, сверкающей даже в тусклом свете факелов. Это мог быть только он.

— Вы вернулись, — выдохнула я, и облегчение смешалось со страхом.

Холодный Король шагнул ко мне и протянул руку. Я замялась, глядя на свои воспалённые пальцы, покрытые коркой засохшей крови. Боль пульсировала в ногтях, но я всё же ухватилась за его ладонь, стиснув зубы. Его рука была тёплой, сильной, и это почему-то напугало меня ещё больше. Я поднялась, покачнувшись, и он поддержал меня, не давая упасть.

Я всё ещё щурилась от света, не видя его лица — только бриллиантовую маску, холодную и совершенную. Но когда его взгляд упал на мои руки, я услышала низкий, почти звериный рык. Он заметил раны. Я невольно сжала его руку крепче, боясь, что он отпустит, и я снова рухну на пол.

Слёзы катились по щекам, пока он вёл меня к лестнице, осторожно поддерживая за локоть. Его пальцы слегка похлопывали по моей руке, будто успокаивая, но я не могла поверить в его доброту. Он был моим врагом, причиной моих бед, но сейчас — единственной надеждой выбраться из этой проклятой темницы.

— Боюсь, я, возможно, слишком сильно на тебя давил, — сказал он, и его голос, хоть и холодный, звучал тише, чем раньше.

Я не знала, что ответить. Горло сжалось, а голос после часов молчания казался чужим. Я хромала рядом, молясь, чтобы он не вёл меня к новым ужасам. Мы поднялись по винтовой лестнице, и холодный воздух сменился теплом верхних коридоров. Там нас встретила пожилая женщина в строгом чёрном платье. Её светлые волосы были уложены в тугой пучок, а лицо, хоть и суровое, не казалось злым. Я заметила в её глазах искру жалости, и это немного успокоило моё бешено колотящееся сердце.

— Агафья, позаботьтесь о девочке, — сказал король, отпуская мою руку. Я покачнулась, но женщина тут же подхватила меня за плечи. — И вызовите Петра, пусть осмотрит её руки.

— Ваше Величество, — хрипло ответила Агафья, её голос был твёрдым, но с ноткой упрёка. — Посмотрите, в каком она состоянии! Вы не должны были…

— Агафья, — резко оборвал он, и его маска сверкнула, когда он повернул голову.

Она фыркнула, бросив на него взгляд, полный сдержанного недовольства, но кивнула.

— Конечно, Ваше Величество, сейчас же.

Я позволила Агафье увести себя, благодарная за её тёплую, уверенную поддержку. Мои ноги дрожали, и без неё я бы точно упала. Мы шли по коридору, и я не могла оторвать глаз от высоких потолков, украшенных лепниной, и окон, через которые лился мягкий утренний свет. После мрака темницы всё казалось нереальным, как сон.

— Как тебя зовут, милая? — спросила Агафья, её голос был мягким, почти материнским.

— Милена, — прохрипела я. Горло жгло, но я была рада, что голос вообще работает.

— Я Агафья, экономка, — сказала она, сжав моё плечо. — Ну, и не только экономка, конечно. В этом замке всем приходится делать всего понемногу.

Она повела меня по широкой лестнице, и я озиралась, поражённая роскошью. Мраморные полы, гобелены с вышитыми цветами, хрустальные люстры, отбрасывающие радужные блики. Это было так не похоже на тёмную камеру, что я почти забыла о боли в руках.

— Мы приведём тебя в порядок, — успокаивала Агафья, открывая дверь в просторную комнату. Я замерла на пороге, боясь ступить внутрь. Огромные окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами, пропускали потоки света. Гигантская кровать утопала в подушках и мягких одеялах. На стенах висели картины с пейзажами, а у одной стены стоял шкаф, полный книг. Пол покрывал густой ковёр, мягкий, как мох. Я никогда не видела ничего подобного.

— Что это за место? — прошептала я, боясь, что это ошибка.

— Твоя комната, конечно, — удивилась Агафья, её брови взлетели вверх. — Не думала же ты, что навсегда останешься в той камере?

Слёзы снова хлынули, горло сжалось. Я только кивнула, сдерживая рыдания. Мне казалось, что я никогда столько не плакала, как за эти дни.

— Ох, милая, — Агафья шагнула ко мне и обняла, прижав к своей груди. — Ты правда так думала.

Я уткнулась в её плечо, чувствуя, как слёзы впитываются в её платье. Она погладила меня по спине, и на миг я почувствовала себя маленькой девочкой, которую утешает мама. Но моя мама никогда так не делала.

— Я помню, как страшно было мне в первые дни здесь, — тихо сказала Агафья. — Обещаю, станет легче. Король… он хороший человек, поверь.

Я вздрогнула и отстранилась.

— Хороший? — Мой голос сорвался. — Он чудовище! Он запер меня в темнице, как… как зверя!

Агафья ахнула и быстро захлопнула дверь, будто боялась, что нас подслушают.

— Никаких таких разговоров, милая, — строго сказала она, но в её глазах мелькнула теплота. — Он терпелив, но он твой господин. А теперь давай приведём тебя в порядок.

Я оглядела комнату, ища умывальник, но ничего не нашла. Агафья заметила мой взгляд и открыла маленькую дверь в углу. Я заглянула внутрь и ахнула. Там стояла большая ванна, выложенная белой плиткой, с золотыми кранами. Полки были заставлены полотенцами и флаконами с мылом, от которых пахло лавандой и мятой.

— Что это? — выдохнула я, не веря своим глазам.

— Здесь ты будешь мыться, — хмыкнула Агафья, подходя к ванне. — Не бойся, это не так страшно.

Я повернула кран, и горячая вода хлынула в ванну, поднимая пар. Я замерла, не веря.

— Горячая вода? Прямо так? — спросила я, чувствуя себя глупо.

— Конечно, — улыбнулась Агафья. — Ты же видела водопровод в камере.

— Да, но я думала, это… ну, чтобы не убирать за мной отходы, — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят.

Агафья рассмеялась, и её смех был таким тёплым, что я невольно улыбнулась.

— Отчасти так, — сказала она, беря с полки пушистые полотенца и кусок мыла, пахнущий лавандой. — Но король не станет выносить за тобой горшки, милая. А теперь снимай платье.