Проклятье Холодного Короля

Глава 14

Агафья

Стук в дверь разбудил меня, вырвав из тревожного сна, где я снова была юной, стоящей у алтаря с женихом, чьё лицо растворялось в тени. Я заморгала, прогоняя остатки видения, и потянулась к халату, висевшему на спинке стула. Ткань была прохладной, пахнущей лавандой и мылом, и я запахнула её, завязывая пояс дрожащими пальцами. Часы на каминной полке показывали полночь, их тиканье было единственным звуком в комнате, кроме завывания ветра за окном. Кто мог стучать в такой час? Сердце сжалось от беспокойства — неужели что-то с Миленой?

Я поспешила к двери, босые ноги мёрзли на каменном полу, и отперла засов. Увидев Холодного Короля, я ахнула, прижав руку к груди. Его фигура в чёрном плаще заполнила дверной проём, а белая шёлковая маска, завязанная сзади, казалась призрачной в свете факела, который он держал. Его зелёные глаза под маской были яркими, но не холодными, как обычно, а… живыми, почти нетерпеливыми.

— Ваше Величество, — выдохнула я, кланяясь, хотя халат и растрёпанные волосы делали меня нелепой. — Что нужно в такой час? Милена в порядке?

Он улыбнулся — впервые на моей памяти, и это было так неожиданно, что я замерла. Уголки его губ приподнялись, смягчая резкие линии маски, и я почувствовала, как воздух в комнате теплеет. Его улыбка была не властной, не насмешливой, а искренней, почти мальчишеской, и я не могла отвести взгляд.

— Милена в порядке, Агафья, — сказал он, его голос был низким, но без привычной резкости. — Мне нужен крючок для вязания и пряжа. Есть лишние? Я возмещу.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Крючок? Пряжа? В полночь? От Холодного Короля, который годами говорил со мной только о делах замка? Я покачала головой, прогоняя удивление.

— Всё моё — ваше, мой господин, — ответила я, отступая в комнату. — Сейчас принесу.

Я повернулась к сундуку у стены, где хранила свои рукодельные сокровища. Комната была маленькой, но уютной: кровать с вышитым покрывалом, столик с чайником, полка с книгами и корзины с пряжей, которые я собирала годами. Свет от камина отбрасывал тёплые блики на стены, и я чувствовала взгляд Салазара, пока рылась в сундуке. Мои пальцы нащупали плетёную корзину, и я вытащила её, наполняя мотками пряжи — синей, как зимнее небо, алой, как ягоды шиповника, золотистой, как солнечный свет, и мягкой белой, словно первый снег. Я добавила несколько крючков — металлических, с резными деревянными ручками, которые мне подарил Пётр много лет назад.

Вручив корзину Салазару, я заметила, как его пальцы бережно приняли её, будто он держал не пряжу, а что-то драгоценное. Его глаза встретились с моими, и я увидела в них благодарность, такую явную, что моё сердце сжалось.

— Спасибо, Агафья, — сказал он, и его голос был тёплым, почти ласковым.

Я изумлённо смотрела, как он развернулся и направился к лестнице, ведущей к библиотеке. Его плащ колыхался, факел отбрасывал длинную тень, и я стояла, пока его шаги не затихли в коридоре. Закрыв дверь, я прислонилась к ней, чувствуя, как сердце колотится. Что происходит? Холодный Король, чьё имя внушало страх, улыбался, благодарил, искал пряжу в полночь? И всё это, я была уверена, ради Милены.

Я вернулась к кровати, но сон ушёл. Сев у камина, я подбросила полено, и пламя вспыхнуло, согревая руки. Мои мысли кружились вокруг Салазара и девочки, что изменила его. Милена была особенной — не только своей добротой, но и тем, как она видела его, не короля, а человека под маской. Я вспомнила её глаза, полные смятения, когда мы говорили в библиотеке. Она боролась с чувствами, как я когда-то, но её путь был иным. Я ненавидела Салазара, когда пришла сюда, винила его за разрушенную жизнь. Но теперь, глядя на его улыбку, я понимала: он не разрушал, он спасал — меня, Милену, всех нас.

Что он задумал с пряжей? Хочет ли он сам научиться вязать, чтобы удивить её, или это подарок? Я покачала головой, улыбнувшись. Холодный Король, с его проклятьем и одиночеством, искал способ сделать её счастливой. Это было чудом, и я чувствовала, как надежда, давно забытая, оживает во мне. Может, Милена — ключ к его спасению, к снятию проклятья, о котором мы шептались ночами. Может, её доброе сердце растопит лёд, что сковал его.

Я легла, но мысли не давали покоя. Завтра я поговорю с Миленой, осторожно, чтобы не спугнуть её. Она должна знать, что не одна, что её чувства — не слабость, а сила. А Салазар… Я молилась, чтобы он нашёл покой, которого заслуживал. Замок менялся, и я чувствовала, что это только начало.