Проклятье Холодного Короля

Глава 20

Милена

Ночь была долгой и мучительной, как бесконечный кошмар. Я почти не спала, ворочаясь на смятых простынях, пока слёзы не высохли, оставив жжение на щеках. Утром я проснулась другой — пустой, но решительной. Я снова была нелюбимой, ненужной, как в детстве, когда мать отворачивалась, а деревня шепталась за спиной. Но я не позволю этому сломить себя, как сломило её. Стыд и горечь кипели внутри, и я мечтала избегать Салазара, его холодных глаз, его маски, скрывающей правду.

— Скоро, — шепнула я, глядя в зеркало. — Скоро он отошлёт меня.

Мои глаза были красными, щёки хранили следы слёз, кожа казалась бледной, как лунный свет. Я ненавидела быть жалкой, влюблённой девчонкой, и решила показать ему, что он теряет. Встав, я умылась холодной водой, её резкость прогнала остатки сна. Я уложила волосы в мягкие локоны, надушила кожу маслом с ароматом лаванды, пока она не засияла. Из сундука я выбрала платье — зелёное, с открытым вырезом, подчёркивающим шею. Корсаж обтягивал талию, юбка струилась до щиколоток, шурша при каждом шаге. В зеркале я казалась нелепой, слишком яркой для служанки, но если Салазар хотел, чтобы я искала мужа, я должна блистать. Я надеялась, что он подавится, увидев меня, и почувствует хоть каплю сожаления.

Я не ошиблась. Когда я вошла в столовую, где пахло свежим хлебом и мёдом, Салазар поперхнулся чаем, брызнув из носа. Он закашлялся, его лицо под маской покраснело, и он схватил салфетку, пытаясь отдышаться. Я наблюдала с мрачной радостью, скрестив руки, пока он хрипел, его плечи тряслись. Стыд и гнев бурлили во мне, и я выпрямилась, когда его взгляд, наконец, поднялся к моим глазам.

— Вы в порядке, мой король? — спросила я, мой голос был формальным, но в нём звенело самодовольство.

Его кашель стих, и он выдавил последний хрип, вытирая лицо.

— В порядке, — прохрипел он. — Всё хорошо.

Я оскалилась в улыбке, наливая ему чай, аромат мяты был резким. Он избегал моего взгляда, его пальцы нервно теребили салфетку. Глядя на стол, он сказал:

— Вижу, ты готова к поездке в город.

Моё лицо омрачилось, радость угасла, как догоревшая свеча.

— Как прикажете, — тихо ответила я, мой голос был пустым.

Он вздохнул, и я отвернулась, скрывая разбитое сердце. Вошёл Терентий, его шаги были лёгкими, но он замер, увидев меня. Его глаза расширились, и он ахнул:

— Милая, ты… восхитительна.

— Спасибо, Терентий, — уныло сказала я, чувствуя, как его доброта ранит.

Он перевёл взгляд на Салазара, его брови нахмурились.

— Мне везти её в город? — спросил он.

— Да, — ответил Салазар, его голос был ровным. — Ей нужна пряжа.

Он вложил в мою руку тяжёлый кошель, звякнувший монетами, и лист бумаги, исписанный его аккуратным почерком.

— Как думаешь, сможешь и это найти, помимо мужа? — добавил он, его тон был холодным, но с ноткой горечи.

Я сдержала резкость, сжав кошель.

— Конечно, — ответила я, мой голос был твёрдым.

Терентий снова посмотрел на нас, его взгляд был полон вопросов, но он поклонился.

— Когда будешь готова, милая, — сказал он.

— Покончим с этим, — пробормотала я, скрывая боль.

Мимо прошёл Савва, неся поднос с пирогами, их запах корицы наполнил зал.

— Если в город, мне нужно… — начал он, но осёкся, увидев меня.

Пётр, шедший рядом, ткнул его локтем.

— Прибери язык, — буркнул он. — Она не в твоём вкусе.

Савва ухмыльнулся, его глаза сверкнули.

— Нет, но я могу оценить, — сказал он, и я вопросительно взглянула. — Корицу. Привези корицу.

Я кивнула и пошла за Терентием к карете, её колёса скрипели на гравии. Дорога была долгой, и я радовалась одиночеству, сидя в тесной кабине, где пахло кожей и сеном. Мысли метались от ненавистной семьи к мирным дням с Салазаром, к неясному будущему и снова к нему. Его слова, его отказ, его маска жгли меня, и я теребила список, пытаясь отвлечься.

В центре города Терентий остановил карету, помог мне выйти, его рука была тёплой и надёжной. Оглядев меня, он поморщился, его глаза были полны беспокойства.

— Прошу, скажи, что происходит? — спросил он.

Я отвернулась, глядя на шумную площадь, где торговцы выкрикивали цены, а дети бегали меж телег.

— Король считает меня такой чудесной, что хочет, чтобы я нашла мужа, — сказала я, мой голос был горьким.

— Мужа? — ахнул Терентий, его лицо побледнело. — Это нелепо! Он никогда не отсылал слуг. Мы думали…

Я встрепенулась, моё сердце сжалось.

— Думали что? — спросила я.

Терентий вздохнул, его взгляд был полон сочувствия.

— Что он влюбляется в тебя, — сказал он. — Он стал другим с твоим приходом. Не могу представить, что он хочет тебя отослать.

Я утешилась, что не одна видела его чувства, но это не меняло дела. Моя боль была слишком острой.

— Он меня не хочет, — сказала я тихо. — Никто не хочет, никогда не хотел. Может, он увидит, что здесь меня не возьмут в жёны, и оставит служанкой?

Терентий покачал головой, его лицо омрачилось.

— Не понимаю, о чём он думает, — сказал он.

Я пожала плечами и достала список, его края были смяты.

— Я быстро, — сказала я. — Ему нужны пуговицы, чернила, перья и эта глупая пряжа.

— Не забудь корицу, — напомнил Терентий, пытаясь улыбнуться.

Я выдавила улыбку.

— Конечно. Где встретимся?

— Я в таверне, — подмигнул он. — Наш секрет?

Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение нарастает.

— Я не пойду туда за тобой, — сказала я. — Подожду в карете.

— Ладно, — ответил он, его улыбка угасла.

Моё платье привлекало слишком много внимания. Лавочники навязывали ткани и украшения, их голоса были приторными, а взгляды — липкими. Я гадала, не будь я так молода, может, меня не игнорировали бы, когда я упала в грязь месяцы назад, прося помощи. Теперь я была другой, но чувствовала себя ещё более одинокой.

— Милена! — крикнули, когда я вышла от швеи, сжимая свёрток с пуговицами.