Проклятье Холодного Короля

Глава 21

Салазар

— Скоро объявите о новой служанке? — спросил Терентий, его голос был тихим, но полным сочувствия.

Я поправил маску, её алмазные грани сверкнули в свете свечи, и пригладил манжеты, чувствуя, как ткань трётся о шрамы. Боль была привычной, но сегодня она казалась острее, как напоминание о моей слабости.

— Да, — ответил я, мой голос был ровным. — Сегодня утром.

Терентий кивнул, его глаза, печальные и понимающие, встретились с моими, и я ненавидел этот взгляд. Он знал, как тяжело мне далась эта ночь, как её отсутствие разрывало меня. Я отвернулся, проверяя, всё ли идеально — рубашка, плащ, сапоги. Поездка в город помнёт одежду, но это неизбежно. Я пригладил волосы, поморщившись от боли в шрамах на плече, их жжение было постоянным, как моё проклятье. Они ныли ежедневно, но я скрывал их, как и изуродованное лицо.

На миг я задумался о новой служанке. Придётся учить её шить рубашки, как шила Милена, с мягкими швами, не тёршими кожу. Первые годы проклятья я носил одежду наизнанку, чтобы избежать боли, но любое раздражение жгло, как огонь, который оставил эти следы. Маска тоже жгла, её ткань, даже подбитая шёлком или мехом, никогда не облегчала страдания. Сегодня я выбрал алмазную, с рубинами, похожую на демона — самую подходящую для моего настроения. Её тяжесть напоминала о том, кем я стал.

Гнев, страх и сожаление терзали меня, отнимая сон и покой. Каждый стук, каждый скрип в замке заставлял вздрагивать, ожидая её возвращения. Но каждый день без её прощения разжигал мои чувства. Разве она не видела, как тяжело мне было отсылать её? Как ужасно, что она увидела моё лицо, мою боль, мою уязвимость? Если бы она не была так любопытна, если бы вернулась и попросила прощения! Я бы простил, стоило лишь попросить, стоило лишь взглянуть на меня её ясными глазами. Но она ушла, и я боялся, что она уже в городе, рассказывая, что их храбрый король — лишь чудовище в шрамах.

Боль вернула меня к реальности, пальцы разжались, оставив красные следы на ладонях. Я расправил плечи, напоминая себе, кто я — мужчина, бессмертный, король. Девчонка не поставит меня на колени. Но страх шептал, что она уже это сделала, и я не мог заглушить его.

Вздохнув, я спустился к Терентию, его фигура ждала у кареты, пахнущей кожей и сеном. Дорога была долгой, деревья мелькали за окном, их голые ветви напоминали о зиме, что ждала впереди. Я ненавидел эти поездки, они случались раз в несколько лет, но всегда с тоской по ушедшему слуге и страхом перед новым. Милена была другой — её свет изменил замок, меня, и теперь её отсутствие было как пустота в груди.

В городском центре Терентий остановил карету, её колёса скрипнули на булыжниках. Я собирался с мыслями, чувствуя, как маска давит на лицо. Толпа, молчаливая и напуганная, ждала на площади, их дыхание поднималось паром в холодном воздухе. Я вышел, игнорируя их взгляды, и поднялся на помост, его доски скрипели под сапогами. Женщины плакали, прижимая детей, мужчины сжимали шляпы, их лица были напряжёнными. Я пытался вспомнить речь, но мысли путались, её образ — синяки, кровь, её горькая улыбка — стоял перед глазами. Наконец я выпалил, мой голос был резким:

— Мне нужна новая личная служанка. Пришлите избранную завтра в тронный зал на закате.

Окинув их взглядом, я кивнул и спустился, чувствуя, как их страх и шёпот следуют за мной. Терентий ждал моего знака, и я дал его — я пойду пешком, как всегда, чтобы заглушить боль движением. Повернувшись спиной к городу, я шагнул в толпу, но взгляд зацепился за тонкую фигуру у таверны, её волосы блестели в свете фонаря. Толпа расступалась, но девушка скрылась внутри, и моё сердце сжалось.

В таверне гудела толпа, запах хмеля, пота и жареного мяса наполнял воздух. При моём появлении всё стихло, взгляды устремились ко мне, но я игнорировал их, ища её. Дыхание замерло, когда она появилась, катя огромную бочку к стойке, её движения были усталыми, но упрямыми. Трактирщик небрежно ударил её по затылку, и я почувствовал, как гнев вспыхивает во мне. Она. Милена. Моя Милена.

Она подняла глаза, но не на меня. Её тёмный взгляд, полный огня, впился в трактирщика, и она не отступила, когда он снова поднял руку. Я пересёк зал, ярость гудела в венах, мои шаги были тяжёлыми, как удары молота.

Трактирщик заметил меня, его рука опустилась, лицо побледнело.

— Напиток, Ваше Величество? — хрипло спросил он, его голос дрожал.

Милена замерла и повернулась, её глаза встретились с моими, и я ахнул. Её лицо покрывали ссадины и синяки, щёка была рассечена, у виска — шишка, багровая и пугающая. Её избили, и гнев вспыхнул, как пожар, сжигая всё внутри.

— Кто это сделал? — прошипел я, не замечая любопытных взглядов.

Она не смотрела на меня, но и не ответила глаз, её подбородок был упрямо поднят.

— Я говорила уже, — ответила она, её голос был ровным, но полным боли.

Я вспомнил ту ночь — её крики, её кровь, её страх. Моя рука сжалась в кулак.

— Нападавшие? Сыновья лавочника? — спросил я, мой голос был низким, как гром.

— Да, — сказала она, её взгляд скользнул к полу. — Простите, мне нужно работать.

Она повернулась к бочке, но я не отступил, коснувшись её губы, стирая каплю крови, её кожа была холодной под моими пальцами.

— А это? — спросил я, чувствуя, как моё сердце разбивается.

— Заслужила, — ответила она равнодушно, бросив взгляд на трактирщика.

— Как ты могла заслужить это? — воскликнул я, мой голос эхом отозвался в тишине таверны. Её слова ранили, но я не мог поверить.

Она горько улыбнулась, её глаза сверкли.

— Как я заслуживаю что-либо? — сказала она. — Будучи глупой, ужасной собой.