Проклятие адмирала Севера

Глава 10

И ладно бы я просто была голой! Но я ревела: у меня все лицо было залито слезами, и я даже не представляю, как я выглядела. Обнаженная, с растрепанными волосами, в самом что ни на есть откровенном проявлении своей слабости.

Я сидела за сундуком, прижав колени к груди, и смотрела на то, что осталось от прошлого Анастасии, а надо мной возвышался Сигурд и смотрел на меня.

Так, как будто я сама это сделала! Специально!

По крайней мере, именно такой у него был взгляд, и меня прорвало окончательно: зацепившись взглядом за портреты брата и сестер Анастасии, измазанные грязью, сажей или чем-то еще, я сжалась в комок.

Я понятия не имела, что произошло с Анастасией, с настоящей Анастасией, но без лишних слов становилось понятно: это напоминание о том, кто я здесь.

Дочь Великоруссии.

Не человек. Не жена. Не женщина.

Даже не просто чужестранка. Скорее, знак.

Символ того, что мир еще не простил старой войны, даже если короли пожали друг другу руки.

Я зажала рот ладонью — и слезы полились снова: не из-за платьев, не из-за портретов, а потому что вдруг окончательно осознала, что я не могу уйти. Не могу позвонить. Не могу прижаться к маме и сказать, что мне страшно.

Где-то там, в другом мире, остался человек, который всегда говорил: «Ясенька, ты справишься».

А здесь… здесь у меня было имя, которое мне не принадлежало, и имя, за которое меня ненавидели.

Даже мой собственный муж. Хотя какой он мне муж…

— …что это? — Его голос был низким, глухим. В нем не было никаких интонаций, если, конечно, такое возможно. Сейчас мне показалось, что да, возможно, но от этого стало только страшнее.

Я зажмурилась.

Сигурд сделал несколько шагов и захлопнул второй сундук.

— Анастасия, — тихо позвал он.

Я не ответила.

Слезы катились по щекам, капали на колени, которые уже были холодными. От местных сквозняков и каменного пола ноги просто заледенели, не помогало даже то, что я изображала эмбрион. Я ненавидела себя за это, за слабость, за дрожь. За то, что снова чувствовала себя потерянной девочкой, а не взрослой женщиной, которая могла справиться со всем.

Снова раздались шаги, а потом меня окутало мехом и оторвало от этого холодного пола. Я оказалась на кровати, завернутая в его накидку, а потом кровать скрипнула, и мне пришлось открыть глаза.

Маленькая Яра внутри меня все еще хотела спрятаться, взрослая понимала, что спрятаться не получится.

— Кто это сделал? — спросил Сигурд.

Я мотнула головой. Слова застряли где-то между горлом и грудью, как острые осколки.

Он не обнимал меня, не приказывал говорить. Просто сидел рядом, достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло, но не настолько, чтобы стало невыносимо и захотелось сбежать подальше.

— Мне казалось, сегодня утром я ясно дал понять, что ты моя, — произнес он медленно, и в его голосе звенела сталь. — Значит, кто-то решил, что мои приказы для него — пустое место.

Сигурд замолчал, потом тяжело выдохнул.

— Они хотели, чтобы ты почувствовала себя уязвимой, — сказал он. — Это тактика, когда хотят сломить не тело, а дух.

Я посмотрела на него сквозь наконец-то переставшие литься из глаз слезы. Сейчас адмирал не смотрел так, будто считал меня виноватой в том, что произошло, он выглядел, скорее… усталым. И очень собранным.

— Я… — Голос сорвался. Я сглотнула. — Я не могу даже… сохранить их. Портреты.

Он бросил взгляд в сторону сундуков, и челюсть у него напряглась.

— Тогда мы сделаем новые, — сказал Сигурд. — Я приглашу художника, который сможет их воссоздать.

Я не выдержала. Закрыла лицо руками и разрыдалась снова. Месячные у Насти, что ли, приближаются, или что?

Адмирал осторожно, неловко положил ладонь мне на плечо. Мне показалось, что он не привык касаться кого бы то ни было с такой заботой, и именно от этого прикосновение вышло таким неловким.

— Здесь ты под моей защитой, — сказал он. — И если кто-то забыл об этом, я напомню.

В его голосе снова звучала сталь, но почему-то именно это впервые за весь день позволило мне облегченно вздохнуть.

Кровать прогнулась, и сразу стало холоднее, как будто разом погасили камин. Не тот, что полыхал в комнате, а мой внутренний. Я подняла голову и увидела, как Сигурд идет к сундукам.

Наклонившись, он поднял миниатюры и осмотрел их. Его пальцы, большие, с мозолями воина, двигались осторожно, почти бережно, будто он боялся причинить еще больше вреда.

— Это сделали не слуги, — сказал он наконец.

Я вздрогнула.

— Почему ты так думаешь? — спросила я хрипло.

— Слуги боятся наказания, — ответил он спокойно. — После того, что я обещал Ингрид, никто бы на такое не решился. А в том, что произошло, нет страха. Только демонстрация превосходства.