Проклятие алых губ

Глава 1. Дневник

Лондон, особняк Локвудов. Октябрь 1892 года.

Вивьен Локвуд ненавидела балы.

Шум гостей, притворные улыбки, бесконечные разговоры о погоде и выгодных браках — всё это вызывало у неё тошнотворное чувство, будто она задыхается в корсете из чужих ожиданий. Поэтому, когда в гостиной в очередной раз заиграли вальс, она незаметно улизнула в библиотеку.

Комната встретила её тишиной и запахом старой бумаги. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражные окна, рисовал на дубовых полках причудливые узоры. Вивьен провела пальцем по корешкам книг — её маленький ритуал. Отец запрещал ей читать «неподобающую литературу», но именно поэтому здесь, среди фолиантов по истории и ботанике, она искала нечто... иное.

— Вот же ты, — прошептала она, задерживаясь на потрёпанном томе в чёрном переплёте. Книга не имела названия, только вытертый золотой обрез.

Она присела в кресло у камина, раскрыла страницы. Латинские заклинания, схемы непонятных ритуалов, заметки на полях почерком, который словно царапал бумагу...

— «Sanguis Aeternum», — прочитала она вслух строчку в центре страницы.

Воздух в комнате дрогнул.

Пламя в камине погасло, будто его задули. Вивьен почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

— Кто здесь? — резко обернулась она.

Тени в углу сгустились, приняв очертания мужской фигуры.

Из мрака вышел он.

Высокий, в старинном камзоле, с лицом, которое казалось высеченным из мрамора. Его глаза — тёмные, почти чёрные — светились изнутри, как тлеющие угли.

— Ты звала демона, дитя, — произнёс он. Голос был низким, с лёгким акцентом, который она не могла определить. — Но получила меня.

Вивьен вскочила, опрокинув кресло. Сердце бешено колотилось, но страх странным образом смешивался с любопытством.

— Вы... призрак?

Незнакомец усмехнулся, обнажив слишком белые зубы.

— Призраки — это для тех, кто боится жить. Я же давно забыл, что такое страх.

Он сделал шаг вперёд. Лунный свет упал на его лицо — и Вивьен увидела, что у него нет отражения в зеркале за её спиной.

— Кто вы? — прошептала она.

— Каспар. — Он наклонил голову, изучая её. — А ты — первая за триста лет, кто осмелился меня разбудить.

За окном пролетела ворона, ударив крылом по стеклу.

Когда Вивьен снова посмотрела в угол, там никого не было.

На столе лежала чёрная роза, капли росы на её лепестках блестели, как кровь.