Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 3: В логове волка

Оставшийся вечер прошел как в тумане. Алиса сидела в углу приемного зала, погруженная в омут своих мыслей, в то время как голоса вокруг звучали приглушенно, словно из-под толстого слоя воды. Она уловила лишь обрывки разговора между отцом и женихом — этим самым Рейном. Шла речь о скором отъезде. Отец, бледный и напряженный, пытался что-то возражать, упоминая о необходимости подготовки, о традициях их королевства. Но низкий, уверенный голос Рейна рубил все доводы на корню: «Обряды будут совершены по нашим обычаям. И чем скорее, тем лучше». В этой фразе не было приглашения — был приговор. Он прозвучал без ярости, без надрыва, но с железной уверенностью, в которой не требовалось убеждать: так будет и точка. Отец пытался цепляться за детали, повторял о подготовке, о церемониальных тонкостях, но каждое его слово встречалось холодной невозмутимостью Рейна. Алиса ощущала, как невидимые нитки натягиваются вокруг неё, от бессилия всё внутри сжалось в тугой узел. Она была вещью, предметом обстановки, которую перевозили из одного места в другое по воле сильных мира сего. Эта мысль была унизительной и горькой.

Наконец, оказавшись в своих покоях, она смогла выдохнуть. Служанки, шепчась и переглядываясь, помогли ей снять сложное бальное платье, расплели тяжелые косы.

—Ваши волосы,светлость, — тихо проговорила одна из них, расчесывая золотые пряди, — словно жидкое золото. Редчайший дар.
Алиса молча кивнула,глядя в свое отражение в полированном серебре зеркала.В ее мире эти волосы были результатом дорогой краски и часов в парикмахерской. Она всегда хотела быть «золотоволосой принцессой», чтобы добавить яркости своей серой жизни. Ирония судьбы была горькой: здесь, в мире, где она была пленницей, ее мечта сбылась с пугающей буквальностью. Этот цвет был ее родным. «Дар? — с горечью подумала она. — Скорее насмешка. Как будто мир решил поиздеваться: вот тебе твоя сказка, но в самой ужасной ее интерпретации».

Когда служанки наконец ушли, обещав разбудить ее на рассвете, Алиса осталась одна. Тишина комнаты, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине, давила на уши. Она подошла к окну и откинула тяжелый штофный занавес. Ночь была черной-черной, без единой звезды, будто кто-то вылил на небо тушь. Только где-то вдали тускло светились окна караульных башен. Чужой замок. Чужая комната. Чужая жизнь. И тогда нахлынуло. Слезы потекли по ее щекам сами собой, тихие, горькие, обжигающие. Она не рыдала навзрыд, тело ее сотрясали беззвучные спазмы. Слишком много всего обрушилось за один день. Похищение из привычного мира, шокирующее «предложение» руки и сердца, страшные откровения отца… Мир перевернулся с ног на голову, и она барахталась в этом хаосе, не находя точки опоры.

Вопросы, как рои разъяренных пчел, жужжали в голове. Кто она здесь? Что с ней сделают? Как вернуться домой? А что с Бубликом? Кто его теперь кормит? Эта простая, бытовая мысль о коте вдруг пронзила ее острее всего, вызвав новую волну слез. Она представляла, как он сидит на пустом подоконнике и ждет, а ее все нет и нет. И тут, сквозь пелену слез и отчаяния, в сознании всплыл образ — яркие, горящие янтарные глаза. Они явились так четко, словно висели в воздухе перед ней. В них не было ответов, лишь бездонная тоска и… призыв? Она не знала, откуда пришла эта уверенность, но почувствовала — это не случайный образ. Это было послание. Ключ?

От неожиданности она вздрогнула, а пламя в камине в тот же миг полыхнуло с резким шипением, выбросив сноп искр. Сердце екнуло. «От переживаний, — попыталась убедить себя Алиса, вытирая слезы. — Все от нервов». Но рациональное объяснение уже не приносило утешения. Отец говорил о силе. О том, что это ее шанс. Может, так оно и есть? Она снова посмотрела на огонь. Он был живым, почти разумным. В ее мире огонь был лишь химической реакцией. Здесь же он дышал, двигался, откликался на ее эмоции. Это было одновременно пугающе и восхитительно.

Изможденная, она поняла, что силы на исходе. «Утро вечера мудренее», — прошептала она давно забытую поговорку из своего мира. Но перед тем как лечь, она подошла к камину. Осторожно, как к дикому зверю, протянула руку к огню. Языки пламени лизнули ее ладонь, но вместо боли она почувствовала лишь приятное, живое тепло. Огонь затанцевал на ее коже, послушный и ласковый. «Ты мой единственный друг здесь, правда?» — мысленно обратилась она к пламени. И ей показалось, что оно вспыхнуло чуть ярче в ответ. «Все завтра, — решительно подумала она, убирая руку. — Завтра начну во всем разбираться».

---

Утро пришло с первыми лучами солнца, залившими комнату нежным золотым светом. Алиса проснулась раньше служанок и несколько минут просто лежала, наблюдая, как солнечные зайчики играют на резных балках потолка. На мгновение ей показалось, что она дома, и сейчас замурлычет Бублик, запрыгнув на кровать. Но жесткая шкура под ней и непривычный запах дыма и старого дерева быстро вернули ее к реальности. В голове созрел план: нужно любой ценой выманить отца на откровенный разговор. Он знал больше, чем успел сказать.

Ее размышления прервал оглушительный стук в дверь. В комнату ворвались запыхавшиеся служанки, заставив Алису вздрогнуть и сесть на кровати.
—Ваша светлость,простите за спешку! — затараторила одна из них. — Нам дан всего один круг песочных часов на сборы! Карета уже подана!
—Как? Почему так быстро? — вырвалось у Алисы, сердце уходя в пятки.
—Распоряжение предводителя Лесного клана.Его светлость, ваш отец, был вынужден согласиться.
«Вынужден».От этого слова стало еще холоднее. Значит, даже ее отец, герцог, не мог противостоять воле оборотня. Какая же сила была у этого Рейна?

Началась суматошная подготовка. На Алису нацепили простое, но добротное дорожное платье из темно-серой шерсти, поверх накинули теплый плащ с капюшоном. Ткань была грубой и колючей, непривычной после шелков и бархата. Еще одно напоминание, что ее прежняя жизнь осталась за стенами этого замка. Багаж — пара сундуков — уже выносили вниз.

Во внутреннем дворе ее ждала легкая, но прочная карета, окруженная конной стражей. Рейн, уже в седле своего огромного вороного жеребца, холодно наблюдал за погрузкой. Он сидел в седле с естественной, врожденной грацией хищника, сливаясь с лошадью в единое целое. Его белые волосы резко контрастировали с черной одеждой, а желтые глаза, казалось, видели все и сразу. Рядом стоял отец, лицо его было каменной маской. Он подошел, когда Алису подвели к карете.
—Береги себя,дочь, — сказал он громко, обнимая ее. А его пальцы в это время судорожно сжали ее руку, вкладывая в ладонь маленький холодный предмет. — Я хочу, чтобы у тебя был этот кулон. Он принадлежал твоей матери. Храни его и оберегай.
Алиса сжала в кулаке гладкий металл,встречая взгляд отца. В его глазах она прочла немой приказ: «Спрячь. Изучи». «Он боится, — с внезапной ясностью поняла она. — Он боится за меня. Но почему? Что он знает такого, чего не говорит?»