Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 4. Меж двух огней

Жизнь в логове обрела странный, вязкий ритм, похожий на движение в густом меду. Дни, наполненные бесконечными репетициями предстоящего обряда, тянулись мучительно медленно. Алису учили не просто держать плечи расправленными — ее заставляли ощущать каждую мышцу, будто она была марионеткой, и невидимые нити впивались в ее кожу. Ее обучали не просто кланяться старейшинам под нужным углом, а чувствовать унизительную тяжесть этого поклона, означавшего подчинение чужой воле. Длинные фразы на чужом, шершавом языке, смысл которых она понимала лишь отчасти, крутились в голове бессмысленным набором звуков. Каждое утро она просыпалась с одним и тем же ощущением: сегодня ей снова предстоит надеть маску Леди Алиноры и выйти на сцену, где она не знала ни роли, ни финала спектакля. А финал этот виделся ей все более туманным и угрожающим. Что будет после обряда? Станет ли она просто ценной вещью, хранимой ради будущего потомства? Или с ней случится что-то худшее, когда ее истинная природа откроется?

Единственным светлым пятном в этом море принуждения и страха становились редкие, украдкой выхваченные минуты, проведённые рядом с Рейном. Сначала их взаимодействие ограничивалось случайными, мимолетными столкновениями в длинных каменных коридорах или за общим ужином в шумном зале. Но вскоре Алиса с удивлением начала замечать, как его взгляд, обычно скользящий по людям и стенам с отстраненностью правителя, теперь ищет именно ее. Он мог замедлить шаг, проходя мимо, или найти малейший, почти надуманный предлог, чтобы задержаться рядом, задать какой-нибудь пустяковый вопрос о ее самочувствии или о том, достаточно ли в ее комнате дров для камина. И самое странное было то, что она сама, вопреки всему здравому смыслу, начала подсознательно ждать этих мимолетных встреч. В мире, где все было враждебно и непонятно, его внимание, пусть и несущее угрозу, стало хоть какой-то точкой опоры, знаком того, что она не совсем невидимка, не совсем призрак.

Искра

Всё началось с пустяка, с незначительной случайности, которая, однако, перевернула что-то внутри.

За ужином в большом зале,наполненном гулкими голосами и звоном кубков, они одновременно потянулись за одним и тем же кубком с темным, густым вином. Их пальцы коснулись друг друга — коротко, почти мимолетно, но этого мгновения хватило. Алиса резко одёрнула руку, будто обожглась. Но жжение исходило не от прикосновения его кожи к ее коже — оно шло изнутри, от внезапной искры, что пронзила всё её тело тревожным и странно приятным током.

Рейн тоже замер. Его жёлтые, хищные глаза, обычно такие нечитаемые, задержались на её лице дольше обычного. В этом пристальном взгляде не было привычной холодной уверенности вождя, отдающего приказы. Там появилась настороженная, живая заинтересованность. И ещё что-то… что-то глубоко личное и оттого вдвойне опасное. Он не извинился и не отвёл взгляд, а просто медленно забрал кубок, ни на секунду не переставая смотреть на нее. Алиса почувствовала, как жар разливается по её щекам. Это было первый неподдельный, человеческий контакт между ними, лишенный ритуалов и условностей.

С тех пор его взгляд стал находить её чаще, а в тишине, повисавшей между ними, появилось новое, невысказанное напряжение.

Прогулка

Поздним вечером, когда замок погрузился в тревожный сон, Алиса вышла на открытый сад, во внутреннем дворе. Холодный ночной воздух обжигал лицо, а небо над головой раскинулось черным, беззвездным полотном, наводящим тоску. Она стояла, опершись о грубый камень парапета, и пыталась унять хаос мыслей, не замечая, как к ней приблизился Рейн. Его шаги были бесшумными, как у дикого зверя.

— Здесь тебе неуютно, — сказал он негромко. Его голос, обычно твердый и властный, сейчас звучал приглушенно и, что было удивительнее всего, мягче. В нем слышалась не констатация факта, а какое-то странное понимание.

Алиса вздрогнула от неожиданности, но не подала вида. Она чуть пожала плечами, стараясь казаться спокойной:

—Замок крепкий. Надежный. Как и его хозяин.

— Сила и надежность не делают стены теплее, — парировал он, и в его словах прозвучала усталая мудрость. Он помолчал, глядя в ночную тьму, а потом добавил, не глядя на нее: — Хочешь прогуляться? Нужно, чтобы мы узнали друг друга получше. Пойдём со мной.

Она удивлённо посмотрела на его профиль, освещенный тусклым светом факелов. То был не приказ, не распоряжение — это прозвучало как предложение. Почти просьба. И почему-то сердце ее отозвалось частым, предательским стуком. Страх шептал отказываться, но любопытство и тайная надежда оказались сильнее. Алиса молча кивнула.

Они вышли за массивные ворота логова и углубились в лесную чащу. Тропа, по которой они шли, была едва заметной, но Рейн двигался по ней с уверенностью человека, знающего здесь каждый корень. Ночь была безветренной, но тишина вокруг не давила, а, наоборот, была живой и насыщенной — её нарушали лишь далекие крики ночных птиц и шелест листьев под ногами. Рейн шёл чуть впереди, и Алиса невольно наблюдала за его широкими плечами, за плавными, мощными движениями. Его силуэт, вырисовывающийся на фоне чуть более светлой темноты леса, казался сотканным из самой тени и лунного света.

— Ты молчалива, Алинора, — нарушил он наконец тишину. — Словно боишься сказать лишнее? Или мы тебе настолько неприятны?

— Я слушаю, — тихо, но четко ответила она, подбирая слова. — Иногда слушать и наблюдать важнее, чем говорить. Так можно узнать больше.

Он усмехнулся одним уголком губ, и в темноте это было скорее угадываемое движение, чем видимое.

—Мудро. Но совет старейшин видит в тебе не слушателя, а средство. Всего лишь ключ к будущему нашего рода. Утробу для наследника. — Он выбросил эти слова с такой откровенной, почти грубой прямотой, что Алиса невольно вздрогнула. В его голосе не было злобы, лишь горькая, выстраданная констатация факта.