Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 9. Нейтральная полоса

Проснулась Алиса от противного ощущения липкой влаги на коже. Предрассветный туман окутал лес густой, молочно-белой пеленой, пробираясь под одежду и заставляя ежиться от холода. Она лежала, прислушиваясь к звукам пробуждающегося леса и пытаясь разогнать остатки сна, в котором вновь вились дымчатые образы и звучал голос с янтарными глазами. «Доверять можно только мне». Эти слова отдавались в ее сознании назойливым эхом.

Рядом, свернувшись калачиком и натянув капюшон на лицо, спал Эйлар. Даже во сне он выглядел настороже, будто готовый в любой миг вскочить на ноги. Алиса внимательно посмотрела на него. Предаст? Этот эльф, который дал клятву ее отцу, который смеялся вместе с ней, который рисковал собой ни раз ради нее, и теперь был здесь, в этом сыром и холодном лесу? Это не укладывалось в голове. Но и незнакомец из снов, чьи объятия казались такими… правильными, тоже не вызывал чувства опасности. Головоломка усложнялась.

Эйлар пошевелился и открыл один изумрудный глаз.

—Ты уже пялишься на меня,принцесса? Или просто любуешься? — проскрипел он сонно, но с привычной долей шутливости.

Алиса покраснела и отвернулась.

—Я только проснулась. И от тебя все еще пахнет крысами.

—А от тебя— загадками и невысказанными вопросами, — сел он, потягиваясь с кошачьей грацией. — Что-то случилось?

—Просто сон.

—Опять эти твои сны. Со мной под боком они должны быть только сладкими,— он подмигнул, но в глазах читалась серьезность. Он чувствовал ее напряжение.—Ладно, расскажешь, когда будешь к этому готова.

Они собрали свою скудную поклажу — немного припасов, добытых Эйларом в стойбище (сушеное мясо, немного кореньев), его клинок да ее растущие, но все еще неуверенные силы.

—Итак,академия магии, — констатировал Эйлар, разминая плечи. — Решение принято?

Алиса кивнула:

—Да. Сидеть сто лет в норе — не для меня. Даже с твоими песнями и плясками.

—Обижаешь,— вздохнул он с преувеличенной грустью. — Мои пляски могли бы осчастливить кого угодно. Ну что ж, путь наш лежит к горам, затем через земли вампиров к морю. Постараемся пройти их побыстрее — это не самое гостеприимное место.

Они продолжили путь. Лес постепенно редел. Воздух становился все холоднее и холоднее. Алиса молчала, погруженная в свои мысли. Она снова и снова прокручивала в голове слова незнакомца. «Главное не забывай, кто ты и откуда пришла». А кто она? Алиса из другого мира, закинутая по воле случая в это странное и опасное место. Но почему это так важно?

С каждым днём путь становился суровее. Зима, и без того властвовавшая в этих краях, сжимала свои ледяные объятия всё туже. Воздух звенел от мороза, таким острым и колючим, что больно было делать вдох. Снег уже не просто припорошивал землю, а лежал плотным, глубоким ковром, в котором ноги утопали по колено. Лес превратился в чёрно-белую гравюру: угольно-тёмные стволы древних елей и сосен против ослепительной белизны сугробов. Небо почти всегда было затянуто свинцовыми тучами, сулящими новую пургу. Тишина стояла оглушительная, мёртвая, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами и одиноким треском замёрзшей ветки.

Алиса куталась в плащ, дрожа от пронизывающего холода, который, казалось, проникал прямо к костям. Её мысли, как и окружающий пейзаж, были сумрачными и запутанными. Сон с янтарными глазами, мгновенное исцеление раны Эйлара — всё это вертелось в голове бесконечной каруселью. Она украдкой поглядывала на эльфа. Он шёл впереди, без устали прокладывая тропу в сугробах, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ослепительной белизны. Он знал. Знает с самого начала, кто она на самом деле. Не просто беглянка, а ведьма, последняя наследница уничтоженного рода. И всё это время он вёл её, охраняя, рискуя собой из-за клятвы, данной её отцу. Эта мысль вызывала странную смесь благодарности и горькой досады. Интересно, остался бы он с ней, не будь этой клятвы? Или его преданность простиралась лишь настолько, насколько того требовала данное слово?

Эйлар, словно почувствовав тяжесть её взгляда, замедлил шаг, позволив ей поравняться. Его лицо, обычно оживлённое насмешкой, было серьёзным и усталым.
—Ты же понимаешь, что оборотни всё поняли? — его голос прозвучал приглушённо, нарушая давящую тишину, и слова повисли в морозном воздухе, словно облачка пара.

Алиса вздрогнула, вынырнув из своих размышлений.
—Ты о чём?
—О том, что за «крыса» к ним наведалась, — он обернулся, и его изумрудные глаза, обычно светящиеся озорством, теперь были тёмными и бездонными, как вода в лесном омуте. — Они не дураки. Найти след эльфа в своём лагере, да ещё и такого, который пахнет целым легионом крыс? Они сложат два и два. Вопрос только, как быстро эта информация дойдёт до твоего несостоявшегося жениха, и как быстро они изменят свой курс. Ведь до этого они искали в другой стороне. А тех волков, которых Рейн направил на всякий случай на север, даже и близко к нам не подошли. Они прочесывали южные тропы. Но теперь… теперь это изменится. Я не удивлюсь, если он лично возглавит погоню. Твоё бегство — это личное оскорбление для него и для всей стаи.

Вот именно это, этот простой и страшный вывод, Алиса и упустила, зациклившись на своих внутренних драмах и магических откровениях. Ужас медленной, но неумолимой угрозы снова накатил на неё, холодный и липкий, похлеще мороза. Рейн. Его образ, холодный, яростный и одержимый, встал перед глазами. Она вспомнила его взгляд и вой наполненный болью.
—Что же нам делать? — прошептала она, и её дыхание превратилось в маленькое, дрожащее облачко, тут же развеянное ветром.

— Нам остался буквально день-два перехода, и мы выйдем к нейтральным землям, — Эйлар указал рукой вперёд, на едва заметную тропу, петляющую между заснеженных холмов. — А за ними — владения вампиров. Туда оборотням ходу нет. Договоры, заключённые ещё во времена Войны Пепла, старше нас с тобой, вместе взятых. Их не нарушат. Сейчас мы почти у цели. Главное — пройти этот последний отрезок незамеченными.

Они шли молча, но теперь тишина между ними была наполнена не неловкостью, а общим, тяжким осознанием нависшей опасности. Алиса чувствовала, как её собственный страх смешивается с напряжённой, почти звериной готовностью Эйлара. Она снова попыталась «прислушаться» к лесу, как учил он. Но теперь лес отвечал ей не живительным теплом, а леденящим безмолвием. Снег поглощал все звуки, создавая иллюзию мёртвой, безжизненной пустоты. И лишь изредка, прикоснувшись ладонью к оголённому участку коры старого дерева, она улавливала смутный, замедленный пульс жизни, глубоко спящей под ледяным панцирем. Это было похоже на попытку услышать биение сердца сквозь толстую стену.

— Эйлар, — снова заговорила она, не в силах терпеть молчание. — Эта клятва… клятва моему отцу… Что она для тебя значит?

Эльф на мгновение замер, но не обернулся.
—Почему спрашиваешь?
—Мне нужно понимать. Ты здесь из чувства долга? Или… — она не договорила, сама не зная, что хочет услышать.

Он шёл ещё несколько минут, а потом тяжело вздохнул.
—Твой отец… он был не похож на других людей. Он видел дальше собственного носа. Понимал, что сила ведьм — не зло сама по себе, а лишь инструмент. Он спас мне жизнь. Клятва, данная ему, — это не цепи, Алиса. Это честь. И я бы вёл тебя к безопасности, даже если бы он не просил меня об этом. Потому что ты — последнее, что от него осталось. И потому что… — он запнулся, подбирая слова. — Потому что мир стал бы много беднее, лишившись тебя. Даже если в нем тебе пока нет места.

Эти слова согрели её изнутри сильнее любого костра. В них не было рыцарственности или пафоса, лишь простая, суровая правда.

К вечеру следующего дня пейзаж начал меняться. Холмы стали ниже и положе, а густой лес поредел, уступив место бескрайним заснеженным равнинам, пересечённым промёрзшими, как сталь, ручьями. Ветер, уже не сдерживаемый деревьями, свистел на просторе, забираясь под одежду и заставляя зубы стучать от холода. Именно на этом открытом месте они и увидели знак цивилизации — тонкую струйку дыма, поднимавшуюся в серое, низкое небо чуть поодаль.

— Смотри, — Эйлар хрипло произнёс, его губы потрескались от мороза. — Поселение. Или постоялый двор. На нейтральной земле. Нам нужно зайти. Узнать новости. Иначе мы можем свернуть прямиком в лапы к патрулю.

Они двинулись на огонёк и вскоре увидели неказистое, но крепко сбитое из толстых брёвен строение с пристроенными загонами для скота, сейчас пустующими. У входа висела деревянная вывеска, раскачиваемая на ветру, с изображением треснутого рога изобилия — явно знак, понятный всем местным путникам. Это был постоялый двор «У Последнего Привала».

Войдя внутрь, они оказались в низком, прокопчённом помещении, пахнущем дымом, дешёвым элем, жареной бараниной и влажной шерстью. Тепло от огромного камина показалось им раем. В зале было несколько столов. За одним из них сидел дородный, бородатый человек в меховой безрукавке, не спеша потягивающий что-то из глиняной кружки. Хозяин, сухощавый и юркий, с глазами-бусинками, с подозрением окинул их взглядом, но молчаливым кивком указал на свободный стол в углу.

Эйлар заказал похлёбку, хлеб и вино, бросив на стол несколько серебряных монет. Пока они грели окоченевшие руки у камина, к их столу подошёл тот самый торговец.
—Дальний путь, путники? — начал он, видя их заинтересованность в новостях. Его голос был хриплым, пропитанным дорожной пылью и хмелем. — С юга, если не ошибаюсь? По лицам видно — к морозам не привыкшие.

— И на север держим путь, — уклончиво ответил Эйлар, делая глоток вина. Напряжение в его плечах выдавало крайнюю степень настороженности.

— О, через земли кровососов? — торговец присвистнул, усаживаясь на скамью без приглашения. — Смело. Хотя нынче иначе не пройти. Земли оборотней, знаете ли, наглухо закрыты. Ни проехать, ни пройти. Все торговые пути встали.

— Закрыты? — переспросила Алиса, стараясь, чтобы её голос не дрогнул. Она уставилась в свою миску с похлёбкой, боясь выдать глазами страх.

— А то! — торговец оживился, рад возможности поболтать и развеять скуку вечера. — Говорят, сам лорд Рейн Каэлан, их предводитель, поднял все свои стаи на ноги. Ищет кого-то. Беглую невесту, слышал я. Девушку из знатного рода. Вот все границы и перекрыли. Никакой торговли с эльфами и гномами, всё встало колом. Так что все караваны теперь идут в обход, по этой вот нейтральной полосе. Дольше, холоднее, чертовски неудобно, но безопаснее. По крайней мере, от волколаков. — Он многозначительно хмыкнул и отпил из своей кружки. — Кровососы, они хоть и мерзкие типы, но договоры соблюдают. А оборотни, когда у них ярость в глазах, ни в какие договоры не смотрят.

Алиса и Эйлар переглянулись. Их худшие предположения подтверждались. Информация распространялась быстро.
—И… много их тут, этих ищущих? — спросил Эйлар как можно небрежнее, разламывая хлеб.

— Охотничьи патрули видел, — кивнул торговец. — Ближе к границам ихних земель шныряют. По двое-трое, в облике волчьем. Глаза горят, как угли. Здесь, на нейтралке, пока тихо. Магию свою они тут не проявляют, правила нарушать не смеют. Но кто их знает… — он понизил голос, — Если уж сам Каэлан задействован, дело серьёзное. Говорят, он вне себя от ярости. Вам бы, путники, поторопиться, пока они сюда не добрались. У вампиров свои порядки, как бы тоже границу не перекрыли.

Поблагодарив торговца за информацию и предложив ему кружку эля, они доели свою скромную трапезу в тягостном молчании. Новости были и хорошими, и плохими. Путь через нейтральные земли существовал, но он же делал их предсказуемыми, словно рыбок в аквариуме. Рейн уже близко, и его ярость не знала границ.

Выйдя на улицу, они обнаружили, что начало темнеть, а пронизывающий ветер усилился, неся с собой колючую снежную крупу.
—Нельзя здесь останавливаться, — твёрдо сказал Эйлар, кутаясь в плащ. — Этот торговец очень болтлив, он — информатор. К утру о нас уже будут знать. Пройдём ещё немного, пока совсем не стемнело. Нужно уйти с этого тракта, найти укрытие в стороне.

Они свернули с наезженной дороги и углубились в холмистую местность, поросшую редким, низкорослым кустарником, припорошенным снегом. Холод становился просто зверским. Алиса уже почти не чувствовала пальцев на ногах, а лицо заледенело, словно маска. Она шла, почти не видя ничего перед собой, механически переставляя ноги по следу, пробитому Эйларом.

Внезапно он остановился, резко подняв руку. Он замер, превратившись в слух, его острые уши напряглись, улавливая то, что было недоступно человеческому слуху.
—Волки, — коротко и безжалостно бросил он. Его лицо стало каменным. — Недалеко. Идут по следу. По-волчьи. Четверо. Пятеро.

Сердце Алисы упало и замерло, а потом забилось с такой бешеной силой, что она услышала его стук в висках. Они всё же нашли их. Так быстро.
—Бежать? — прошептала она, с ужасом глядя на бескрайние заснеженные холмы, где бегство казалось не просто невозможным, а самоубийственным.

— Бессмысленно, — отрезал Эйлар, его голос был спокоен, но в этой спокойности крылась стальная решимость. — Они быстрее. Намного. Идут в облике зверей, не людьми. — Его взгляд, острый как лезвие, быстро окинул местность и остановился на небольшом скальном выступе неподалёку, частично укрытом от ветра и образующем подобие ниши. — Туда. Это не пещера, но хоть какая-то защита со спины. Может, получится отсидеться до утра. Или… — он не договорил, но Алиса поняла. Или продать свои жизни дорого.

Они кое-как, спотыкаясь и падая в снег, добрались до скалы. Укрытие было слабым, жалким, но другого не было. Эйлар обнажил свой изогнутый клинок, бледный свет угасающего дня отразился в стали. Он встал перед Алисой, заслоняя её собой, его поза выражала готовность к смерти. Она прижалась спиной к холодному, шершавому камню, чувствуя, как леденящий страх сковывает её сильнее любого мороза. Она снова, отчаянно, попыталась дотянуться до мира, до спящей силы земли, умоляя о помощи. Но под многометровой толщей снега и вечной мерзлоты она чувствовала лишь глубокий, непробудный сон. Сила была там, но до неё невозможно было достучаться. Она была слишком слаба.

Вдалеке, на фоне багрового заката, уже виднелись тёмные, стремительные тени, легко и страшно быстро скользившие по сугробам. Они приближались, и тишину разорвал первый, протяжный волчий вой, от которого кровь стыла в жилах. За ним ответили другие. Это был охотничий хор, предвещающий смерть.

— Эйлар… — выдохнула Алиса, и в её голосе прозвучала вся её беспомощность и отчаяние.

— Молчи, — резко прервал он её, не отводя взгляда от приближающейся опасности. Его пальцы крепче сжали рукоять меча. — Что бы ни случилось… Беги, если представится шанс.

И в его голосе она услышала не только напоминание о долге, но и что-то ещё. Что-то, что заставило её сердце сжаться от новой, пронзительной боли. Он готов был умереть здесь, в этих безлюдных снегах, защищая её. Не только из-за клятвы. А потому, что… потому что это был он. И потому, что она стала для него больше, чем просто долгом.

Вот это осознание, страшное и прекрасное одновременно, словно разорвало внутри неё плотину. Страх отступил, уступив место яростной, всепоглощающей решимости. Нет. Она не позволит ему умереть из-за неё. Она не будет беспомощной девочкой, способной лишь прятаться за чужой спиной.

Алиса закрыла глаза, отбросив панику. Она впустила внутрь себя холод, тишину, отчаяние и эту новую, жгучую решимость. Она — ведьма. Дочь древнего рода. И если земля спит, значит, нужно разбудить её. Не просьбой, а приказом. Не мольбой, а требованием, идущим из самой глубины её существа, из той самой силы, что текла в её жилах — смешанной, человеческой и ведьмовской.

Она опустилась на колени, не обращая внимания на леденящий снег. Она вонзила пальцы в него, сквозь него — в мёрзлую, как камень, землю. Она не просила. Она приказывала. Взывала к самому сердцу мира, к его гневу, к его силе. Она представляла, как её воля, золотая и пламенеющая, растекается под землёй, как паутина, пробуждая ото сна всё на своём пути.

И земля, скованная льдом, ответила.

Сначала это был едва уловимый гул, похожий на отдалённый гром. Потом скала позади нее задрожала. Снег вокруг них заколебался, и из-под белой пелены, с треском ломая лёд, начали вырываться корни. Не молодые побеги, как раньше, а старые, толщиной в руку, покрытые мхом и шрамами. Они извивались, как пробудившиеся змеи, сплетаясь между собой, образуя перед ними живой, непреодолимый частокол. Ветер завыл с новой силой, но теперь это был не просто ветер — он нёс с собой тучи колючей снежной пыли, слепящей и режущей, создавая настоящую бурю.