Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 10.Цена бури

Глава 10. Цена бури

Сначала был только шок. Оглушающая, всепоглощающая тишина после грохота ломающихся деревьев и воя ветра. Затем, как ледяная волна, накатило осознание. Осознание того, что она только что совершила.

Алиса стояла по колено в снегу, её руки, всё ещё раскинутые в стороны, дрожали от напряжения и невыразимого ужаса. Она медленно опустила их, оглядываясь вокруг. То, что несколько минут назад было лесистым холмом, теперь напоминало лунный пейзаж. Деревья лежали вывороченными с корнями, словно спички, разбросанные рукой гиганта. Снег был сдут до голой, мёрзлой земли, исчерченной глубокими бороздами. Вдалеке слышался слабый, полный боли скулёж – тот самый, что преследовал её до самого пика ярости.

«Неужели это я?» – пронеслось в голове, жгучее и невыносимое. Всего пару дней назад она с отвращением отказывалась от охоты, не в силах причинить вред живому существу. А сейчас… сейчас она искромсала землю и покалечила разумных существ с холодной, бездушной яростью. Эта мысль была подобна ножу в сердце. А может, это была не она? Та самая «чужая воля», о которой предупреждал незнакомец? Но нет. В тот момент, когда корни хватали волков, а ветер рвал их шкуры, она чувствовала лишь свою собственную ярость, свой собственный, животный страх и желание уничтожить угрозу. Это была она. Тёмная, жестокая часть её самой, о существовании которой она не подозревала.

Ужас переполнил её, жгучий и липкий, поднимающийся по горлу кислым комом. Ей нужно было бежать. Не от оборотней, а от самой себя. От этого места, от этих стонов, от этой земли, увешанной свидетельствами её чудовищной силы. Она рванула с места, не разбирая дороги, спотыкаясь о поваленные стволы и проваливаясь в ямы, вывороченные её же волей.

— Алиса! Стой! — позади раздался голос Эйлара. Он звал её, его голос был хриплым от напряжения, но он лишь подливал масла в огонь. Она лишь ускорилась, зажимая уши ладонями, пытаясь заглушить и его, и вой в своей голове. Она не могла смотреть на него сейчас. Не могла видеть в его глазах отражение того монстра, которым она стала.

Она бежала, слепящая метель била ей в лицо, но это была уже не её буря, а просто погода, жалкое эхо её ярости. Слёзы текли по её лицу, замерзая на щеках. В голове крутилась карусель из обрывочных, истеричных мыслей, наскакивающих друг на друга, не давая вздохнуть:

Я монстр.

Это сделала я? Неужели это я?

Как я могла? Как я посмела?

Я теперь убийца? Настоящий убийца?

Может, это ошибка? Может, это был сон?

Может чья-то чужая воля?

Но боль в мышцах настоящая. И этот вой... этот вой настоящий.

Все ведьмы такие? Это наша истинная суть?

Быть орудием разрушения?

Мама... что бы ты сказала? Ты боялся бы меня сейчас?

Они все теперь боятся меня?

Я чудовище. Я не должна существовать.

Я... я убийца. Я. Убийца.

Это слово — «убийца» — отдавалось в ней оглушительным эхом, заглушая всё остальное. Оно жгло изнутри, стыдило, унижало. Все её прежние принципы, вся её человечность были растоптаны в один миг. Это она несколько дней назад отговаривала от охоты? А теперь сама же так беспощадно причиняла боль. Она увидела своё отражение в ледяной глади лужи — испуганное, перекошенное лицо, — и ей показалось, что это смотрит на неё незнакомое, чуждое существо.

Эмоции достигли пика, переполняя чашу терпения. Она остановилась на вершине очередного холма, подняла голову к свинцовому, безразличному небу и закричала. Долгий, пронзительный, животный крик, в котором был и ужас, и отчаяние, и бессильная ярость на саму себя, и мольба о пощаде, которой неоткуда было прийти. Этот крик стал тем самым последним камешком, что вызывает лавину.

Мир вокруг взорвался вновь. Но на этот раз это была не направленная ярость, а слепая, хаотичная, всесокрушающая энергия боли, вырвавшаяся на свободу. Вихрь, в десятки раз мощнее предыдущего, поднялся вокруг неё, поднимая в воздух тонны снега, земли и обломков деревьев. Она стала эпицентром живой, дышащей стихии, которая сносила всё на своём пути. Она ничего не видела, не слышала. Только плакала и кричала, а буря вторила её отчаянию, становясь всё сильнее и разрушительнее, воплощая в жизнь её самый страшный страх — страх перед самой собой.

——————————

— Алиса…

Голос был едва слышен сквозь рёв ветра.

—Алиса…

Он звучал настойчивее,ближе.

—АЛИСА!

Всё стихло. Абсолютная, оглушающая тишина. Она сидела в привычной тьме, и единственное, что она видела, — это пара горящих янтарных глаз, приближающихся к ней.

— Алиса, — произнёс незнакомец, и его голос был полон такой нежности и боли, что её собственное сердце сжалось.

Она смотрела на него, не в силах вымолвить слово. Её тело всё ещё дрожало от рыданий.

—Я… я убила их всех, — наконец выдавила она, и голос её сорвался на истерический шёпот. — Понимаешь? Я. Убила. Всех.

Она захлёбывалась рыданиями, не в силах сдержать всю ту боль и ужас, что переполняли её. Незнакомец не стал ничего говорить. Он просто опустился перед ней на колени, обнял её и прижал к своей груди, гладя её по волосам твёрдой, но удивительно нежной рукой.