Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 11: Логово Ночного Владыки

Первое, что ощутила Алиса, придя в сознание, — это леденящий холод каменного пола под щекой. Она лежала, не открывая глаз, пытаясь совладать с остатками паники и тошноты после умопомрачительной скорости передвижения. В ушах стоял оглушительный звон, а в памяти всплывали обрывки жутких образов: исковерканные тела оборотней, её собственный крик, сметающая всё буря… Чувство вины снова накатило волной, горькой и удушающей.

У нас мало времени, — прозвучал в её голове знакомый голос. Он был тише, чем обычно, словно доносился сквозь толщу воды. —Тебе нужно постепенно восполнить силы. Запомни — ты можешь черпать её не только из земли. Всё живое может стать источником: вода, которую пьёшь, пища, которую вкушаешь, даже воздух, которым дышишь. Ищи жизнь, даже в этом царстве смерти. Вбирай её в себя по крупицам.

Прежде чем Алиса успела мысленно ответить, голос исчез, оставив после себя лишь эхо своих слов. Она медленно открыла глаза и увидела склонившегося над ней старшего вампира — того самого, что руководил её «поимкой». Его лицо было бесстрастной маской.

— Приготовьте комнату и сменную одежду для нашей «гостьи», — произнёс он, обращаясь к двум другим ночным созданиям, застывшим по стойке «смирно». Интонация, с которой он выделил слово «гостья», не оставляла сомнений: она была пленницей, трофеем, проблемой, которую предстояло решить. Его алый взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по её порванной, испачканной землей, кровью и потом одежде. — Извините, миледи, но от вас… розит. Лесом, страхом и потом. Подобные ароматы недопустимы. Их следует… устранить.

Его спутники, не произнося ни слова, взяли Алису под руки. Их прикосновение было ледяным и неумолимым, пальцы впивались в её кожу как стальные тиски. Они не тащили её, а скорее парили вместе с ней по бесконечным, мрачным коридорам замка, их движения были настолько плавными, что создавалось ощущение, будто пол скользит у неё под ногами. Алиса, всё ещё слабая, едва успевала осматриваться.

Интерьер был выдержан в той же готической эстетике, что и внешний вид: высокие сводчатые потолки, терявшиеся в тенях где-то на головокружительной высоте. Стены были сложены из чёрного, отполированного до зеркального блеска камня, в котором тускло отражались их силуэты. На стенах висели старинные гобелены из тёмного бархата, расшитые серебряными нитями; на одних были изображены абстрактные, тревожные узоры, напоминающие замысловатые руны, на других — сцены давно забытых баталий или одинокие фигуры под луной. Вместо факелов в стены были вделаны крупные самосветящиеся камни, излучавшие призрачное, синевато-фиолетовое свечение, которое не столько освещало, сколько подчеркивало мрак и рождало густые, колеблющиеся тени. Воздух был холодным, неподвижным и спёртым, пахнущим старинной пылью, застывшим воском и едва уловимой, сладковатой примесью, которую Алиса с ужасом опознала как запах крови — старой, выдержанной, словно вино.

Её привели в просторную комнату, которая скорее напоминала склеп, чем будуар. Высокое стрельчатое окно, затянутое чёрной ажурной решёткой, выходило на мрачный внутренний двор, засыпанный чёрным гравием, где росли лишь несколько искривлённых, безлиственных деревьев. В комнате уже ждали две вампирши. Они были поразительно, отстранённо красивы — их красота была леденящей, как у идеально вырезанных изо льда статуй. Лица — фарфоровые маски с идеальными, но неподвижными чертами. Глаза — тёмные, почти чёрные, с вкраплениями красного, без единой искорки жизни. Их длинные, тонкие пальцы были унизаны серебряными кольцами с тёмными камнями. Они не были похожи на служанок — скорее на высококвалифицированных палачей или учёных, выполняющих неприятную, но необходимую подготовительную работу перед опытом.

Молча, они принялись за дело. Одной плавной, отточенной волной руки одна из них указала Алисе на огромную купель из чёрного мрамора, уже наполненную водой, от которой поднимался лёгкий пар. Вода пахла странно — смесью полыни, ладана и чего-то металлического. Вторая вампирша тем временем раскрыла резной гардероб из чёрного дерева, внутри которого висели одежды исключительно тёмных, мрачных оттенков.

Процесс «очищения» прошёл без единого слова, с пугающей, механической эффективностью. Её быстро и бесцеремонно раздели, не обращая внимания на смущение или сопротивление. Грубые руки с холодной кожей смыли с неё грязь, кровь и пот, используя жёсткие мочалки и густое, чёрное мыло с резким запахом. Вытерли её не мягкими полотенцами, а кусками грубой, но абсорбирующей ткани, которая оставляла на коже лёгкие царапины. Никаких удобств, лишь функциональность.

Затем началось облачение. Ей надели нижние рубахи из грубого, но тонкого полотна, а поверх — платье из чёрного бархата, такого глубокого и тёмного, что оно, казалось, поглощало всё окружающее сияние, образуя вокруг неё ореол абсолютной тьмы. Рукава были длинными, узкими, с разрезами от локтя до запястья, сквозь которые виднелась белая ткань нижней сорочки. Лиф — плотно облегающим, со шнуровкой сзади, которую затянули так туго, что дышать стало сложно. Юбка — тяжёлой, многослойной, со шлейфом, волочившимся по каменному полу. Вырез горловины обрамляло тонкое серебряное кружево, похожее на изморозь или паутину. Платье было великолепно и ужасающе — саван королевы.

Затем вампирши принялись за её волосы. Их пальцы, быстрые и ловкие, как у хищных пауков, заплели сложную причёску, собрав волосы в высокий, витиеватый узел на затылке, вплетая в них тонкие серебряные нити и крошечные, чёрные, словно обсидиановые, жемчужины. Каждое движение было точным, лишённым малейшей нежности. Алисе впихнули в руки небольшое зеркало в тяжёлой серебряной оправе. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Перед ней была кукла, готическая марионетка, приготовленная для непонятного, но явно зловещего ритуала. Её собственные глаза, полные ужаса, казались единственным живым пятном на этом отретушированном, идеально-мрачном лице.