Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 14: Отголоски минулых дней

Пустота поглотила её с оглушительной тишиной, сменившейся нарастающим свистом ветра. Но падение длилось недолго. Всего несколько ударов сердца, отчаянно стучавших в такт свободному падению, и вот её уже не бросало вниз, а плавно, будто на невидимых крыльях, понесло вперёд. Ветер обрёл форму и волю. Он был не просто стихией, он был существом. Алиса чувствовала его так же явно, как когда-то ощутила разум медведя в лесу оборотней. Это был не голос, а поток мыслеобразов, эмоций, ощущений.

Охваченная странным спокойствием, она мысленно сконцентрировалась на цели. Лес. В прошлый раз он помог ей уйти от погони, укрыл её. Может, поможет и теперь? Она направила эту мысль своему невидимому спасителю, и ветер, словно гигантская птица, плавно изменил траекторию, понеся её над сизыми равнинами к тёмной, зубчатой линии горизонта, за которой угадывался спасительный частокол деревьев.

Ветер донёс её до самой кромки леса, где его мощный поток начал ослабевать, разбиваясь о первые ряды исполинских стволов. Он мягко опустил её на снег, и его последнее прикосновение было похоже на ободряющее поглаживание. Теперь она была одна. У неё было немного времени, пока её отсутствие не обнаружили.

Идея пришла мгновенно, рождённая отчаянием и новообретенной связью со стихией. Она закрыла глаза, снова ощутив ту самую энергию, что наполняла её на башне. Она не просто чувствовала воздух — она стала его частью. Сконцентрировавшись, Алиса придала ему свою форму, свой запах, тепло своего тела. И отпустила. Один фантом рванул налево, второй — направо, третий пополз вдоль опушки, оставляя чёткие следы. Они были иллюзией, миражом, но достаточно реальным, чтобы обмануть чутьё преследователей. По крайней мере, она на это надеялась.

Сама же, обернувшись, бросилась вглубь чащи. Платье, это произведение портновского искусства, мгновенно превратилось в смертельную ловушку. Тяжёлый бархат цеплялся за сучья, шлейф волочился по снегу, как яркий указатель. Стиснув зубы, она схватила юбку у бедра и с силой дёрнула. Раздался громкий звук рвущейся ткани. Несколько мгновений — и от роскошного наряда осталась лишь укороченная, нелепая туника. Алиса наскоро обмотала оторванную часть вокруг плеч, как плащ. Относительное удобство передвижения тут же сменилось пронизывающим холодом. Лёгкий шёлк сорочки и тонкий бархат не могли защитить от ледяного дыхания этого мира. Вскоре её зубы начали отчаянно выбивать дробь, а пальцы онемели до такой степени, что она почти не чувствовала веток, о которые цеплялась.

И снова, словно невидимая воля, пришла подсказка — не образ, а знание, вспыхнувшее в сознании. Она послушно остановилась, прислонившись к шершавому стволу спиной, и потянулась внутрь себя — туда, где жил тот самый огонёк. Он вспыхнул ещё в лесу с Эйларом, когда она впервые разожгла пламя из ничего, и с тех пор тлел в глубине её существа, её собственный внутренний резерв. Сначала лишь слабый отклик — тепло где-то под сердцем. Но стоило сосредоточиться, как огонёк отозвался небольшой вспышкой. Она мысленно взяла его и стала медленно, аккуратно «размазывать» по всему телу, от макушки до кончиков онемевших пальцев ног. Сначала было просто тепло, затем — ровный, живительный жар, будто изнутри её грело крошечное, но неиссякаемое солнце. Она открыла глаза и увидела, что снег вокруг её босых ног начал подтаивать, образуя небольшие влажные проплешины. Холод отступил, уступая место новой силе. . Он горел тепло и ярко.

Облегчение оказалось мимолётным, словно последний вздох утопающего. Лес, в глубины которого она проникла, был не просто древним. Он был неправильным. Воздух здесь был густым и сладковато-гнилостным, словно от разложения, растянутого на столетия. Стволы деревьев извивались в немыслимых, мучительных позах, больше напоминая скрюченные позвоночники, а не древесину. Ветви, чёрные и ломкие, как обгоревшие кости, цеплялись друг за друга, сплетаясь в душераздирающие силуэты — вот одна, будто в последнем отчаянном жесте, тянулась к небу, вот другая безуспешно прикрывала несуществующее лицо, а третья скрещивалась на месте груди, словно пытаясь защититься от давно случившегося удара.

Алиса медленно шла вперёд, и с каждым шагом леденящий ужас накатывал новой, тошнотворной волной. Её взгляд, против её воли, выхватывал из мрака всё новые детали. Вот неестественный изгиб, слишком точный, чтобы быть игрой природы — изгиб человеческой спины в смертельной судороге. Вот переплетение сучьев, отчётливо напоминающее скрещённые в предсмертной мольбе руки. А вот и само «лицо» — бесформенный нарост на коре, испещрённый тёмными щелями, которые при определённом свете складывались в маску вечного, беззвучного крика. Она шла по лесу не из деревьев, а из застывших в агонии тел, и каждый новый «ствол» был немым укором и предупреждением.

— Боже мой, что здесь произошло? — вырвалось у неё шёпотом, полным леденящего ужаса.

Она подошла ближе к одному из таких «деревьев», и её кровь застыла в жилах, когда ближайшая «ветка» — тонкая, с утолщением на конце, напоминающим человеческий кулак, — медленно, со скрипом повернулась в её сторону. Это не было деревом. Это был человек, навеки заточённый в древесную плоть.

Не думая, повинуясь инстинкту самосохранения, Алиса рванула прочь. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, хватаясь за стволы, которые могли оказаться такими же несчастными. Со всех сторон за ней следили безглазые, но полные осознанного внимания «лица» ветвей. Они поворачивались, следили за её безумной скачкой по этому лесу-кладбищу, лесу-тюрьме. Ужас сжимал горло, выжимал из лёгких последний воздух. Силы покидали её, в висках стучало, ноги подкашивались.

— Нельзя, мне нужно бежать… — простонала она, и тьма накрыла её с головой.

·

Тишина. Мягкость. Знакомое ощущение бархатной пустоты.

— Я в восхищении, моя королева, — раздался рядом знакомый голос, в котором смешались гордость и усталая нежность. — Это было очень смело. Я надеялся, что ты поймёшь намёк. Но не думал, что отважишься прыгнуть в пропасть.