Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 16: Академия

Дождь хлестал её с такой силой, что казался жидкой стеной. Алиса, промокшая до нитки и дрожащая от холода и шока, пошатываясь, подошла к массивным дубовым дверям Академии Таэр. Она из последних сил подняла тяжелый молоток и несколько раз ударила им в дверь, звук потонул в рёве непогоды. Сначала ничего не происходило, и отчаяние начало сжимать её горло. Но вот в стене рядом с дверью щёлкнул замок, и открылось небольшое окошко, из которого высунулось сердитое, испещрённое морщинами лицо.

— Ну кого ещё нелёгкая принесла в такую-то погоду? — проворчал старик, щурясь в темноту. — Спят все уже давно, уважающие себя люди!

Но его взгляд упал на Алису — на её бледное, исхудавшее лицо, на порванное и промокшее платье, на глаза, полкие такого отчаяния, что его ворчливость мгновенно испарилась. Его глаза, цвета выцветшей на солнце листвы, округлились.

— Ой, деточка, — его голос смягчился, став бархатным и полным участия. — Как же ты в такую погоду тут оказалась? Иди, иди скорее внутрь, замерзнешь ведь совсем!

Дверь со скрипом отворилась, впуская её в узкое, но сухое и тёплое помещение, которое оказалось сторожкой. Алиса машинально переступила порог, её тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь, а мысли путались, возвращаясь к грубым рукам Эйлара, к его горячему дыханию и к тому ужасу, что разорвал её изнутри. Слёзы текли по её щекам сами собой, беззвучно и непрерывно.

— Держи, — старик, прихрамывая, подошёл к небольшой печурке и сунул ей в окоченевшие пальцы глиняную чашку с дымящимся напитком, пахнущим мёдом, травами и чем-то ещё, согревающим душу. Затем он накинул ей на плечи старенький, потертый, но безмерно тёплый и мягкий плед из овечьей шерсти.

— С-с-спасибо, — заикаясь от слёз и дрожи, выдавила она. В углу её сознания мелькнула мысль: «А ведь Янтарь предупреждал и об этом, опять он знал и не сказал». Осознание этого было двойным предательством, и оттого в груди становилось лишь больнее и пустее.

— Что ж с тобой случилось, доченька? — просто и с такой искренней добротой спросил старик, и эти слова прорвали последнюю плотину. Алиса зарыдала навзрыд, её тело согнулось от рыданий, которые, казалось, выворачивали её наизнанку. Сторож, не говоря ни слова, по-отцовски приобнял её, прижал к своему плечу и стал гладить по мокрым от дождя волосам, тихо бормоча утешения.

— Ну всё, всё, пройдёт, моя хорошая, всё на свете проходит, и это пройдёт. Поплачь, поплачь, легче станет.

Через несколько минут рыдания стали стихать, сменившись прерывистыми всхлипываниями. Алиса вытерла лицо краем пледа.

— П-простите, — чуть дыша, выговорила она.

— Ничего, детка, ничего, — он потрепал её по плечу. — Я должен тебя к ректору отвести, немедля, таков устав. — Но, посмотрев на её заплаканное лицо и всё ещё дрожащие руки, он смягчился ещё больше. — Но пару минут ничего не решат. Присядь поближе к камину, погрейся, выпей свой цикор с мёдом, а потом пойдём.

Алиса кивнула и послушно опустилась на деревянную скамью у огня. Тепло от камина медленно проникало в её замёрзшие кости, а горячий, сладкий напиток согревал изнутри. Она допила его, снова поблагодарила старика — он был невысокого роста, сухонький, с седыми всклокоченными волосами и бородой, но с невероятно добрыми и мудрыми глазами, видевшими, казалось, многое на своём веку — и сказала, что готова идти.

Старик кивнул, порылся в складках своего простого одеяния и достал небольшой амулет из тёмного дерева. У Алисы ёкнуло сердце — он был до боли похож на подвеску её матери, ту самую, что она, видимо, выронила во время стычки с оборотнями или в магическом вихре. На амулете было небольшое отверстие, точь-в-точь как на её потерянном. «Так вот какова его разгадка, — мелькнула у неё мысль, — жаль, потеряла… Узнать бы, что там было внутри…»

Старик нажал на это отверстие, и мир пропал. Не было ни вспышки, ни головокружительного полёта — просто одна реальность мгновенно сменилась другой. Они стояли в просторном, но уютном кабинете, заваленном книгами, свитками и странными приборами. За массивным дубовым столом сидел мужчина лет тридцати. Его чёрные волосы были собраны в небрежный низкий хвост на затылке, а лицо, усталое и сосредоточенное, освещали пронзительные голубые глаза — холодные и ясные, как горный хрусталь. Таких голубых глаз Алиса никогда в жизни не видела.

— Ну, кто там ещё? — он поднял уставший взгляд от бумаг и, увидев Алису, наклонил голову набок. В его глазах на мгновение промелькнул живой интерес, — И кто же ты?

Алиса с удивлением обнаружила, что стоит одна — сторож бесследно исчез.

— Я не знаю, — устало и честно вздохнула она. — Я пришла просить защиты, наверное.

— Это если ты маг. Давай проверим, — его тон был деловым и безразличным. Он достал из ящика стола небольшую шкатулку и открыл её. Внутри на бархатной подушке лежал шарик, переливающийся всеми цветами радуги. «На бензиновую лужу похоже», — мельком подумала Алиса, но её неудержимо тянуло взять его в руки, рассмотреть поближе, почувствовать его энергию.

— Возьми. Тебе же хочется, — сказал мужчина, следя за её реакцией.

Алиса послушно взяла шарик в ладони. Он был тёплым и пульсирующим. Прошло три удара сердца, и вверх от шарика выстрелила одна-единственная, жалкая красная искорка, которая тут же погасла.

Заинтересованность в глазах мужчины пропала, сменившись раздражением и разочарованием.

— Ничем не можем помочь. Мест нет.

— Как? — не поняла Алиса. — Но во мне же есть магия?

— Очень слабенькая. Всего единичка. Для примера: у меня тринадцать, но от рождения было десять, — он отвёл взгляд и пробормотал себе под нос: — С каждым годом всё хуже и хуже, совсем пустышки прибывают. — И уже громко, обращаясь к ней: — Ты можешь идти. Откуда пришла.