Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 17:Неожиданная встреча

Так прошла почти неделя. Алиса скучала на лекциях, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то на доске или в конспектах сокурсников. Она думала расспросить об этом ректора, но каждый раз, ложась спать, засыпала раньше, чем он появлялся в своих покоях, а просыпалась, когда его уже не было. Скорее всего, он и вовсе отсутствовал в Академии по своим делам. Его лекции вёл другой преподаватель — тот самый худой эльф с бакенбардами, профессор Элдрин, чей голос звучал как монотонное жужжание утомлённой пчелы.

На первом же уроке медитации, куда она отправилась без Меллы, Алиса почувствовала себя особенно одинокой и уязвимой. Рыженькая болтушка стала для неё глотком свежего воздуха в этом странном мире, её безостановочная речь создавала иллюзию нормальной, безопасной жизни, и Алиса прониклась к ней искренней симпатией. Но здесь, в зале для медитаций, среди огневиков, её ждало лишь холодное отчуждение. Привычные выкрики «Пустышка!» и «Эй, недо-маг!» она старалась пропускать мимо ушей, хоть обида и копилась где-то глубоко внутри, как тяжёлый, неотогретый камень.

— Закройте глаза и потянитесь к своему источнику, — вещала эльфийка-преподавательница с холодным, как утренний иней, голосом. — Затем сформируйте его в шар. Это ваша чистая энергия, ваша сущность. Чем ярче и стабильнее шар, тем больше ваш потенциал.

Алиса закрыла глаза, изо всех сил пытаясь сделать то, что у других получалось почти сразу. Она сосредотачивалась, представляла себе тот самый внутренний огонёк, который так ярко горел в минуты опасности. Но сейчас он был неуловимым, как раскалённая игла в стоге сена. Если у большинства получались шары разного размера — от теннисного мяча до крупного яблока, а у Элизы, той самой Двойки, хоть и небольшая, но стабильная светящаяся горошина, то у Алисы из ладоней вырывались лишь жалкие, беспомощные красные искры, которые тут же гасли в воздухе, оставляя после себя лишь запах озона и чувство глубочайшего расстройства. После десятой неудачной попытки раздался особенно громкий, издевательский хохот. Даже эльфийка, мадам Илтара, недоумённо подняла тонкую, идеально очерченную бровь, глядя на неё с безразличным любопытством. Не выдержав унижения, Алиса вскочила и, сгорбившись, сбежала из зала, чувствуя на себе десятки насмешливых взглядов.

Она бежала по бесконечному, казалось, коридору, не разбирая пути, пока, резко завернув за угол, не врезалась во что-то твёрдое и непоколебимое.

— Почему не на медитациях? — раздался сверху строгий, знакомый голос.

Перед ней стоял ректор. Алиса, запыхавшись, отступила на шаг, потирая ушибленный лоб.

— Ничего у меня не получается, — выдохнула она, глядя в пол, на свои потрёпанные башмаки. — Толку никого во мне нет. Вы были правы. Я могу идти?

— Нет, — коротко бросил он, и в его интонации не было места для возражений. — Идём.

Он развернулся и пошёл в сторону своего кабинета, не оставляя ей выбора. Алиса покорно поплелась следом, чувствуя себя пристыженным ребёнком. Они вошли в тот самый кабинет, в который её когда-то доставил сторож, в этот островок относительного спокойствия, пахнущий старыми книгами, древесной смолой и чем-то ещё, неуловимо электрическим.

— Что случилось? — спросил ректор, устраиваясь в своём массивном кресле за столом, заваленном свитками и приборами.

— На медитациях я не могу оформить силу в шар, — начала она, подбирая слова. — На уроках ничего не понимаю. Я не вижу символы, которые пишут на доске. Я читаю конспект, а там… словно пусто. Просто чистые листы.

Он пристально, почти пронзительно посмотрел на неё. Несколько долгих минут в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем странного хрустального прибора на полке, отсчитывающего секунды. Он словно взвешивал что-то в уме, ища ответ в её чертах, в глубине её глаз. Наконец, он откинулся на спинку кресла, и его лицо, обычно такое замкнутое, смягчилось на долю секунды.

— Хорошо. Я с тобой позанимаюсь.

Алиса опешила. Это было последнее, чего она ожидала услышать.

— Как? Вы? — не сдержалась она. — У вас же и так много работы? — она едва не прикусила язык, понимая, что не стоит говорить, что учёба ей, в общем-то, и не сдалась, что она ищет здесь лишь временное пристанище.

Теперь опешил он. Уголок его рта дёрнулся в едва заметной усмешке.

— Да. Я. Работа есть, — его голос был ровным, но в нём послышалась сталь, напоминающая, кто здесь главный. — Ещё вопросы?

— Вопросов нет, — поспешно ответила Алиса, боясь сказать что-то лишнее и окончательно испортить свою и без того шаткую позицию.

— Отлично. Начнём со следующей недели. А это твоя стипендия, — он достал из ящика стола небольшой кожаный мешочек, из которого послышался звон монет. — Обычно она выдаётся заранее, на покупку тетрадей и перьев для письма, но они тебе, как я смотрю, не понадобятся. Завтра свободный день от занятий. Можешь сходить с Меллой в город, купить что-нибудь. Я заметил, вы неплохо сдружились.

«Он что, следит за мной? — мелькнула у Алисы тревожная мысль. — Откуда столько внимания к моей персоне? Может, он всё-таки догадался, кто я, и это какая-то сложная игра?»

— Идите. Следующее занятие у вас со мной.

— Хорошо. Спасибо.

Ректор, чьё имя она так и не узнала, оказался блестящим рассказчиком. Он объяснял сложные концепции магической теории с такой ясностью и увлечённостью, что было видно — он не просто знает предмет, он живёт им, дышит им. Но Алисе, не имевшей ни малейшей базовой подготовки, всё равно было бесполезно. Половина информации пролетала мимо её ушей, как непонятный шум. Поэтому вскоре она, как и на лекциях эльфа, принялась скучающе смотреть в огромное арочное окно, наблюдая, как ветер гонит по небу причудливые облака и как птицы вьют гнёзда на карнизах. В последнее время это стало её любимым занятием — в окне был другой, более понятный и безмятежный мир.