Проклятие Багровой Луны: Зов Крови

Глава 19. Бремя Проклятия

— Ну, здравствуй, погибель этого мира.

Голос, прозвучавший из тумана, был старческим, скрипучим, словно ржавые петли на давно заброшенной двери. Он не имел направления, исходя сразу ото всюду и ниоткуда, наполняя собой это белое, безвоздушное пространство.

— Что? — Алиса с трудом поднялась на ноги. Земли под ногами не было, лишь та же плотная, молочная пелена, холодная и влажная на ощупь. — Кто вы?

Она вглядывалась в три тёмные фигуры, выступавшие из мрака, словно острова из забытого прошлого. Их балахоны были безликими, сшитыми из самой тьмы, капюшоны низко надвинуты, скрывая всё, кроме смутных очертаний подбородков. Они стояли неподвижно, возвышаясь над ней, словно изваяния, воздвигнутые самим временем и болью.

— Мы — лишь отголоски минувших дней, — произнесла первая, и её голос был полон бездонной, вековой печали, звучащей сквозь толщу столетий.

— Сила, что стала для потомков лишь страшилкой для непослушных детей, — добавила вторая, и в её тоне слышалась горькая, язвительная ирония, смешанная с презрением.

— Невинно обвинённые и истреблённые жизни, — завершила третья, и её слова повисли в воздухе тяжким, неоспоримым приговором всему живому.

— Ведьмы? — Алиса не поверила своим ушам, отшатнувшись. Мысль казалась слишком невероятной, слишком чудовищной. — Но вас же истребили… около пятисот лет назад? Полностью!

— Всех. Да не всех, — медленно, с насмешкой покачала головой первая фигура.

— Нас держит незавершённое дело. Дело мести, — пояснила вторая, и в её голосе прозвучала стальная решимость.

— Лишь мы трое остались от былого великого народа, — с гордостью и неизбывной болью произнесла третья. — Хранительницы. Судьи.

— И ты… — вновь начала первая, и её невидимый взгляд, казалось, прожигал Алису насквозь, видя все её страхи, все сомнения. — Наше орудие. Наше дитя.

— Я ничего не понимаю! — выдохнула Алиса, чувствуя, как её разум отказывается воспринимать происходящее, цепляясь за призрачные обрывки логики. — Вы мои прародительницы? Где я? И как сюда попала? Это сон?

— Отчасти да, отчасти нет, — ответила первая, и её голос смягчился, словно она обращалась к несмышлёному ребёнку. — Кровь наша в тебе сильно разбавлена, течёт где-то далеко, но все же...

— В тебе — лишь капля нашей крови, слабый отголосок, — уточнила вторая. — Капля, которую мы нашли в том мире.

— Но этого хватило, — заключила третья с удовлетворением. — Якорь оказался прочным.

— Амулет твоей матери… его было легко перенастроить, — начала первая, и Алиса почувствовала, как у неё замирает сердце. — И послать твоему отцу сон, что это — твоё единственное спасение. Он так легко поверил… Любовь слепа.

— Но не твоего отца, — вторая покачала головой, — Ведь ты — дитя другого мира. Чужеродное семя в чужой почве.

— Мы расскажем тебе всё, что ты должна знать, дабы совершить то, что предначертано, — объявила третья, и её слова прозвучали как нерушимый закон.

Алиса затаила дыхание. Неужели наконец-то кто-то даст ей ответы? Неужели этот кошмар обретёт хоть какой-то смысл?

— Ты уже знаешь, с чего всё началось, — сказала первая, и в её голосе зазвучали отголоски древней драмы.

— Вампир рассказал тебе свою правду, свою оправданную скорбь, — кивнула вторая.

— Вот только правда у каждого своя, а истина… где-то посередине, — прошептала третья, и её шёпот был полон тайны.

Алису прошиб ледяной пот. Эту же фразу, слово в слово, когда-то сказал ей Янтарь. Выходит, он знал? Знал всё с самого начала? Его загадочность, его полунамёки… всё это была лишь игра? Он водил её за нос?

— Мы расскажем тебе нашу правду, — хором произнесли ведьмы, и их голоса слились в зловещий, многослойный гул, наполняющий пространство. — Ту, что скрывали века.

— Мир должен быть в балансе и равновесии, — начала первая, и её слова прозвучали как закон. — Ведьмы поддерживали этот баланс. Мы были его хранительницами. Мы помогали страждущим, исцеляли больных, направляли потерянных и жили в полной гармонии с природой. Мы не приказывали ей, а лишь внемляли её шёпоту и мягко направляли её течение.

— Земли вампира тогда были людскими. Он владел ими, правил как земной лорд, — продолжила вторая. — Но случилось жестокое столкновение на границе с оборотнями. И он, по всем законам войны и судьбы, должен был пасть в том бою. Его жизнь должна была прерваться.

— Но пришла его возлюбленная, — в голосе третьей послышался ледяной упрёк. — Не с мольбой, не с просьбой. Она пришла с угрозами, с ультиматумом, к одной из наших младших, неопытных сестёр. Она приказала спасти её мужа. Под страхом мучительной смерти наша сестра, дрожа от страха, пошла на сделку с силами, которых сама до конца не понимала.

— Но она, глупая, не знала, что баланс потребует двойную плату, — голос первой стал твёрдым, как булат. — За дарованную жизнь и за дарованную силу, чтобы он победил в той битве. Баланс не терпит долгов.

— Мы бы покарали её сами, по своим законам, — вторая скрестила руки на груди. — Вампир и его род не должны были вмешиваться в наш внутренний суд. Он переступил черту.

— За это вы прокляли его на вечную жизнь? — вставила Алиса, чувствуя, как знакомый ужас сжимает ей горло.

— О, нет, дитя, — первая ведьма язвительно, почти жалостливо усмехнулась. — Это слишком просто. Слишком милостиво. Первые полтора века его «бессмертия» — это непрожитые годы его жены и нерождённого ребёнка. Он носил в себе их украденное время, их несостоявшееся будущее. А вот после… ему пришлось забирать другие жизни, дабы продлить свою. Веками. Мы прокляли его на вечность без любви. На вечность в поисках того, что он навсегда потерял. Мы сказали: «Она вернётся к тебе. Но с тобой уже не будет». Так и произошло.