Проклятие Белого зала

Глава 21. «Отчего так плакала Долорес?»

На Астрономической башне было пугающе тихо. Ведьма видела перед собой молодую женщину. У нее были зеленые глаза и темные кудрявые волосы. Сибилла Ванденберг уже видела ее раньше, но только на старых колдографиях. Женщина перед ней стояла в свадебном платье. В том самом, в котором позировала с мужем в их особенный день. Девушка это знала – она смотрела на это платье уже долгие годы.

– Мама, – сорвалось с уст ведьмы.

На секунду она уже поверила в чудо, но снова взглянула на платье женщины, которая по-прежнему молчала. Она выглядела в точности, как на старом портрете, а значило это только одно.

– Это все не по-настоящему, ты не она, ты из моей головы, – словно в бреду говорила девушка, пятившись назад.

На лице зеленоглазой женщины появилась злость. Казалось, что она вот-вот закричит, но этого не произошло. Вмиг она исчезла, но на ее месте появилась другая.

– Бабушка, – Сибилла с ужасом заметила, что у женщины почти все тело было в крови.

Ведьма видела, как из женщины уходила жизнь. Горячие слезы обжигали щеки девушки. Она закрыла глаза, а когда снова открыла их – увидела, что на Астрономической башне она была совершенно одна. Ведьма уже готова была вздохнуть с облегчением, когда услышала, как сотни голосов кричали в ее голове:

– Мертвые должны оставаться мертвыми!

Она обессиленно рухнула на пол, тяжело дышав. Сибилла чувствовала, что все это не просто безумие. Это предупреждение. Но она и так знала, что за все нужно платить. Природа ищет баланс.

Она осталась на Астрономической башне в полном одиночестве, не отрывая взгляд от места, где совсем недавно она видела призрачный образ матери.

***

Северус Снейп уже которую ночь не спал. Его терзали странные мысли. Всего несколько дней назад он встречался с Сарой, пожилой ведьмой, протянувшей ему руку помощи много лет назад.

— За что я люблю магловские кофейни, так это за то, что здесь я могу отвлечься и ни о чем не волноваться, — женщина с удовольствием сделала глоток горячего кофе, — а если говорить о моей внучке… Мне есть о чем волноваться, Северус?

Именно она когда-то поверила ему, раскаявшемуся грешнику, и уговорила Альбуса Дамблдора простить ему все проступки из уважения к его матери. Именно она врала ради него в Министерстве магии, когда на допросе бывший Пожиратель смерти Игорь Каркаров назвал его имя. Имел ли право врать ей он?

— Поводов для переживания нет. Разве что, — тогда он впервые ощутил сомнения, но быстро передумал, — вам стоило бы воспитывать девочку не такой упертой лентяйкой.

Его ученица была слишком слаба, чтобы уже сейчас сделать все, что так хотела, — исправить несколько событий, чтобы спасти одну или даже несколько жизней. Спасение — это подвиг, но не в этом случае. Зельевар одно знал точно: никогда нельзя вмешиваться в ход истории, а иначе — последствия могут быть необратимыми.

Эта девчонка порой раздражала его больше остальных. Возомнила из себя особенную. Придумала себе, что всех трагедий можно избежать. На деле особенной она не была: испуганный котенок, пытающийся казаться большим и грозным львом. Но он не мог ее винить.

Профессор Хогвартса достал из небольшого шкафчика колдографию, с которой ему улыбалась рыжеволосая девушка с бездонными зелеными глазами.

Если бы и у него был крошечный шанс, он бы попытался все исправить. Даже с риском, что все покатится к чертям.

***

Джинни Уизли читала «Ежедневный пророк» в гостиной Гриффиндора. После каждого прочитанного слова она то закатывала глаза, то тяжело вздыхала. В своем интервью Долорес Амбридж рассказывала о том, что в Школе чародейства и волшебства Хогвартс все нестабильно. Женщина в розовом жаловалась журналистам, что не так давно на нее пыталась напасть ученица. И хоть никаких физических увечий Амбридж не получила, она отмечала, что это «ранило ее душу». Не могла забыть она и о Гарри Поттере. Мальчика-который-выжил в беседе с прессой Амбридж назвала провокатором, который пытается унизить Министерство магии своими заявлениями о возвращении Темного лорда.

Долорес Амбридж назначили генеральным инспектором.

– Я думала, что хуже уже не будет, – сказала Джинни, когда ее приобнял старший брат.

– Каждый год по чудищу, сестренка, – ответил ей Джордж, – василиск, драконы, теперь жаба в розовом, – он улыбнулся, заметив ее ухмылку, – не переживай, мы с Дредом не дадим тебя в обиду.

Они заметили, как в гостиную вошла Сибилла Ванденберг. Студенты уже успели посетить несколько занятий, а эта девушка даже не сменила пижаму на школьную форму. Ее волосы были растрепаны, а сама она дрожала от холода.

– Надо поговорить с ней о том, что случилось вчера. Я и не думала, что у нее на самом деле есть какие-то…

– Нет, – прервал Джордж, наблюдая за тем, как ведьма быстро скрывается за поворотом, где была спальня девочек, – не нужно об этом ни с кем разговаривать, Джинни.

– Но я тебе клянусь, что никогда не видела, чтобы она так плакала. Обычно Сибилла более сдержана. Значит, что-то случилось. Я же хочу просто быть хорошим другом…

– Сестренка, – Уизли прижал к себе младшую и стал говорить тише, – иногда быть хорошим другом – значит, промолчать, – она подняла на него лукавый взгляд, и он понял, что волновало Джинни не только само состояние ее подруги, а амурные дела, которые никогда не оставляли рыжую равнодушной, – послушай, помнишь, как на каникулах после первого курса ты разрыдалась, когда Рон обыграл тебя в шахматы?

Она вспомнила тот самый день. Джинни Уизли не любила проигрывать, но даже в детстве умела это делать. Еще в раннем возрасте она услышала от своего старшего брата Чарли, что умение признавать поражение – это тоже победа. Что же тогда довело ее до слез в тот самый день? Точно не шах и мат от Рона.