Проклятие Белого зала

Глава 22. «‎Радость отца»

Что люди имеют в виду, когда говорят о боли? Той, что растет изнутри. Унижение или стыд, сожаление или грусть… Все не то. Раньше она думала, что это огромная печаль, которую человек носит грузом до тех пор, пока ноющее чувство не исчезнет само собой. Теперь она ощущала боль по-новому. Как-то иначе.

Раны на самом деле не лежат на душе. Разве есть четкие доказательства, что душа в принципе есть? Нет. Зато точно есть тело, и его достаточно, чтобы понять, что такое боль от разбитого сердца, разлуки или… Потери. Это когда каждая кость словно вот-вот переломится пополам. Это когда в легких появляется незримый камень, с трудом пропускающий кислород. Это когда вся энергия уходит только на то, чтобы не забывать дышать. Чтобы помнить, что твое сердце еще бьется, даже если в этот момент хотелось бы, чтобы оно не издавало ни звука.

Боль можно измерить. Но Сибилла Ванденберг была слаба в точных расчетах. Все теоремы и формулы она сводила только к одному: она сама виновата в своей потере. И это константа.

Сейчас, когда она сжимала его футболку, уже влажную от горячих слез, она больше всего на свете боялась признать только одно: все голоса в ее голове говорили правду. Обманщица, слабая, а мертвые… Должны оставаться мертвыми.

Она уснула в крепких объятьях, не боясь ночных кошмаров. Просто потому, что наяву было страшнее.

***

Двумя неделями ранее

В Министерстве магии по-прежнему было неспокойно. На каждом шагу задерживали сотрудников и их родственников из-за подозрений. Все волшебное общество Великобритании сходило с ума: директор Школы чародейства и Волшебства Хогвартс Альбус Дамблдор сбежал. Его место заняла Долорес Амбридж, некогда работавшая генеральным инспектором.

Дамблдор был в бегах. Именно так предпочитали говорить в Министерстве магии. Волшебное ведомство также в открытую заявляло, что причиной всему стало желание бывшего директора школы устроить переворот при помощи тайной организации из учеников. Имен студентов не называли в «‎Ежедневном пророке», однако все и без того понимали, что в число «помощников Альбуса‎» входит Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил долгие годы восхвалялся в прессе, но стоило министру испугаться за свою должность — юный волшебник стал сумасшедшим лгуном. В возвращение Темного Лорда по-прежнему никто не верил.

Молодой человек стоял в коридоре возле своего кабинета и наблюдал за всеми работниками. Все они старались быть спокойными, но на лице каждого было заметно волнение. Внезапно он заметил мужчину, который отличался от остальных. На его лице переживаний не было, только злость. Когда работник министерства заметил его взгляд, полный раздражения, на себе, то он лишь сдержано кивнул. Пусть его ненавидят, но так было нужно.

Он вернулся в свой кабинет. На столе была колдография, где он счастливо позировал со своей семьей. Хотелось бы на миг вернуться туда, но время устроено не так.

Он глубоко вздохнул и снова погрузился в рабочие дела. Колдография была убрана в шкафчик и больше не попадалась на глаза.

***

Это было хорошее утро. Приятно проснуться в своей постели, не думать о предстоящих экзаменах или своих видениях. Сибилла улыбнулась солнцу, которое пробивалось в ее окно. Это утро просто обязано быть хорошим: возвращался ее отец.

На кухне дома Ванденберг был настоящий праздник: Сара, которая не очень-то и любила готовить, уже заканчивала с мясом. При виде внучки она счастливо улыбнулась, жестом указывая на посуду. Девушка молча стала помогать накрывать на стол.

— Не говори отцу про отчисление, лучше доверь это мне, — подмигнула женщина, выкладывая мясо на тарелку, — я прикончу вас, если вы снова начнете конфликтовать.

— Думаешь, отец не будет счастлив?

— Отчислению? Вряд ли, — сказала Сара с таким тоном, чтобы дать понять внучке, что та говорит вполне очевидные вещи, — но не волнуйся. Он прекрасно знает, кто такая Амбридж, так что никто не станет тебя ругать. Ты ведь не одна такая, я слышала, что десятки других студентов тоже были отчислены из-за этой стервы.

— Бабушка, — расплылась Сибилла в улыбке, — что это за слова? От тебя нечасто услышишь грубости.

— Только если люди не заслуживают, — она не успела договорить, как обе они обернулись в сторону двери.

В дом вошел мужчина, в котором Сибилла с трудом бы узнала отца. Густая щетина, усталый вид. Длинное пальто в такое жаркое время года выдавало то, что пробыл в Министерстве магии он намного дольше, чем ожидалось. Чиновники до последнего продлевали сроки расследований по делам касательно их работников. Но в итоге все невиновные оказались на свободе: Корнелиус Фадж переключился на Альбуса Дамблдора.

— И как ты не сошел с ума от жары, — воскликнула Сара, — говорила же, что нужно прийти к тебе пораньше и принести подходящую одежду.

— Я же трансгрессировал, мама, это занимает всего несколько секунд, — он тут же обнял ее, улыбнувшись тому, что сразу с порога она начала его отчитывать, словно ничего и не произошло.

Сибилла лишь стояла на месте и улыбалась. Ее семья снова в полном составе. Это безумно радовало, учитывая все события. Когда она словила на себе непонимающий взгляд отца, то только пролепетала:

— Ты что не рад меня видеть?

— Рад, — на его лице промелькнула улыбка, — просто… Почему ты здесь? Отпросилась из школы, чтобы встретить меня? Милая, я бы подождал. Не стоит отвлекаться, у тебя ведь уже экзамены совсем скоро.

— Экзамены скоро, — кивнула девушка, посмотрев на бабушку так, что в ее глазах читалась ясная и четкая просьба о помощи.

— Патрик, твоя дочь отчислена, — как только он округлил глаза от удивления и уже хотел что-то сказать, его мать тут же продолжила, — не по ее вине. Ты ведь слышал об Альбусе? Его место заняла Долорес.