Проклятие Белого зала

Глава 23. «Бурлящая кровь Харлингена»

Где-то на севере Нидерландов в одном из мрачных на вид домов было неспокойно. Старушка в длинной мантии всю ночь наблюдала за картой не первой свежести. Вдруг три черные кошки вскочили на стол и громко замяукали. Окна резко оказались распахнуты из-за сильного ветра. На карте появилась кровь. Она медленно двигалась, словно прокладывая маршрут. Ведьма задула свечи и взглянула на дверь. Она готова к гостям.

***

Сибилла Ванденберг проснулась ранним утром. Девушка внимательно осмотрела спальню, и поняла, что Джинни здесь нет. Фред по-прежнему держал ее за руку: парень уснул на ее кровати и казалось, что разбудить его ничто не в силах. Сибилла не отпускала его руки, лишь задумчиво разглядывала его лицо.

Всего за одну ночь все ее мысли перевернулись. Совсем недавно ей казалось, что она должна спасти его, потому что это он. Теперь, когда она своими глазами увидела, что может делать война, ведьма осознала, что причина совсем не в ее юношеской влюбленности. Дело не в его огненных волосах, улыбке, которая не исчезала даже во сне, не в дрожи, которая пробирает ее тело от одного прикосновения. Она смотрела на него, а голова ее разрывалась от такого свежего воспоминания душераздирающего горя.

Сибилла Ванденберг никогда бы не подумала, что повзрослеет всего за одну ночь. Теперь, когда она держала за руку его, такого расслабленного и спящего, она поняла: дело не в юношеской влюбленности. Дело в человеческой жизни. Вот что по-настоящему имеет значение. Перед глазами все еще был образ отца. Он гордился ею. Это было последнее, что он сказал.

Она больше не сможет услышать его голос, и от этого в грудной клетке что-то сжималось так, что было трудно дышать. Она тяжело вздохнула и опустила голову на спящего парня. Его сердце: оно еще билось, а значит — пока что не все потеряно. В этот раз она не позволит себе ошибиться.

Человеческая жизнь. Какова ее цена? Ведьма снова уснула, так и не заметив, что ее рука опять начала кровоточить. Она должна собраться и вспомнить, с чего все началось. Тело напоминало болью.

***

Сара во время собрания Ордена Феникса молчала. Пожилая ведьма лишь кивала, когда с чем-то была согласна, и никак не реагировала на то, что считала полным бредом. Хотя если она будет откровенна с собой, то признает, что практически никого не слушала. Прошлой ночью погиб ее сын, а все уже как ни в чем не бывало обсуждают политическую ситуацию. И ее это раздражало. Никто не обращал внимания на состояние Сары, потому как все ее понимали. Вернее, им так думалось.

На самом же деле понимала ее только Молли Уизли, которая то и дело брала ее за руку, когда замечала, что терпения у ведьмы становится все меньше. У Молли было семеро детей и одна только мыль о потере одного из них заставляла ее почувствовать такую боль, что живой человек не выдержит. А Сара Ванденберг старалась это сделать.

– Если Сибилла соизволит поговорить со мной, – вдруг заговорила с миссис Уизли Сара, – то передайте ей, что я собираюсь ехать на кладбище. Если она желает, то могла бы и присоединиться ко мне сейчас.

В голосе женщины была заметна обида. Она ни в чем никого не обвиняла, но ее внучке отчего-то было стыдно взглянуть ей в глаза. В итоге девушка избегала бабушку, которая нуждалась именно в ее поддержке, а не в пряниках и чае с ромашкой от миссис Уизли.

Пока внучка спала, она успела пройти к ней в комнату. Девушка уже была одна, без утешающего ее друга. На лице можно было заметить дорожки высохших слез. Сара неторопливо взяла книгу о белых ведьмах из сумки внучки. Она и не сомневалась, что такие книги Сиби, как в детстве называла ее бабушка, любит носить с собой.

Страница сто пятьдесят восьмая. Сара усмехнулась: эта девочка действительно поверила, что там не было ничего важного. Волшебная палочка коснулась книги, текст на той самой странице изменился уже навсегда.

***

– Эй, Ванденберг, – она еще не открыла глаза, но прекрасно понимала, кто старается ее разбудить.

Фред уже успел проснуться, надеть домашнюю футболку и даже принести ведьме чашку чая с травами. Рядом на небольшом столике уже стояла небольшая тарелка с кусочком пирога. Когда девушка увидела выпечку, то в ее голове тут же возник образ миссис Уизли.

– Я долго спала? – спросила она, даже не желая получить ответ.

– Достаточно, – кивнул парень, – уже полдень, – после этого он немного замялся, – твоя бабушка собирается ехать на кладбище, чтобы готовиться к...

– Похоронам, да. Это обычное слово, Фред, – но от этого слова ее словно окатило водой.

Вот теперь, когда она услышала эту фразу, она действительно проснулась. Вот только ехать никуда не хотелось. Ей было сложно представить то, как она посмотрит в глаза бабушке, или же будет стоять над могилой отца. Столько чувств перемешалось в ее голове: скорбь, печаль и стыд. Последнее, казалось, давило еще сильнее.

– Я могу сказать, что тебе нездоровится, – он все еще стоял здесь и внимательно смотрел на то, как девушка меняется в лице, – если ты не хочешь сразу же погружаться во все это... Я мог бы поговорить с твоей бабушкой. Сейчас члены Ордена будут расходиться.

– Стой, – она вмиг оживилась, – было собрание? Погоди, – она тут же взмахнула палочкой, чтобы не терять времени на поиски своей сумки, – вот, – ведьма мигом вручила свою вещь Фреду, – я попрошу тебя сделать кое-что еще. Передай это Снейпу. Он поймет.

– Ладно, – кивнул и не стал задавать лишних вопросов.

Такое спокойное поведение было не очень похоже на Фреда Уизли. У Сибиллы было два варианта: либо она пока не слишком хорошо его знает, либо он испытывал жалость. Взгляд ее устремился на тарелку с яблочным пирогом.

И в ее голове уже появилось четкое понимание ситуации: хоть сегодня и планировалось, что все временно покинут поместье Блэков, но в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс она больше не вернется.

*** Спустя неделю

В Норе все постепенно возвращалось на круги своя. За семейный стол Уизли вернулся Перси. Молли была так рада видеть своего сына, что даже не выслушала его извинений, тут же бросившись обнимать его. Все отреагировали на возвращение молодого человека по-разному: Джинни предпочитала делать вид, словно ничего и не было; Рональд и Джордж протянули ему руку в знак примирения. Что до Фреда, то он оставался единственным в семье, кто до сих пор не сказал Перси ни слова.