Проклятие Белого зала

Глава 24. «‎Настало время грязнокровок»

Питерборо, графство Кембриджшир

– Министерство просит соблюдать спокойствие, – пробубнил мужчина с густыми усами, сидя в кресле возле огромной книжной полки, – что-то не верится, что все так гладко, как они пишут.

«‎Ежедневному пророку» мало кто доверял. В основном это были работники министерства, или же пожилые волшебники, которые общаются только с газетами. Впрочем, Мейсон, который однажды уже работал в этой редакции, прекрасно знает, как умело там могут врать и сколько галеонов за это согласны доплачивать.

– Я уже собрала наши вещи, на всякий случай, – раздался звонкий голос его жены, – если что-то назревает, то мы сразу сможем отправиться куда-то в безопасное место.

– Уж не к твоей ли родне во Францию, Элла? Уж лучше пережить Круциатус, чем снова выслушивать бредни твоей сестры о всех ее бывших мужьях, – он слегка усмехнулся, и принялся снова читать газету.

Элла только покачала головой, но ничего ему не ответила. Она понимала, что если на самом деле начнется война, ее муж поддержит ее. Только на словах он казался беспечным, но если все станет слишком серьезно, он выберет безопасность. Это успокаивало ее и сейчас, когда на их кухне уже витал аромат завтрака: яичница с беконом для Ли.

Юноша спустился на завтрак, поцеловал маму и кивнул отцу. При этом парниша не сказал ни слова. Из-за этого Мейсон и Элла переглянулись: их сын не был похож на себя. Тут же женщина громко вздохнула, заметив большой чемодан в гостиной.

– Ли, ты куда-то собрался?

От возгласа женщины Мейсон вздрогнул. Мужчина отложил газету в сторону, и тут же перевел взгляд на сына. Юноша замялся.

– Вы же ведь читали о том, что случилось недавно в Министерстве магии? Я должен поехать к друзьям, – судя по его тону, он даже не спрашивал, а ставил перед фактом, – отец моей подруги погиб, еще один парень в Больнице святого Мунго.

– Да, конечно, сынок, – понимающе ответил ему отец, – но постарайся написать по прибытию.

– Что? Мейсон, – Элла грозно взглянула на супруга, – что ты несешь? Ли, не смей, – она указала пальцем на чемодан, – спрячь свои вещи подальше и не выдумывай. Если такое случилось в Министерстве, то сейчас на улицах опасно.

– Мам, я буду трансгрессировать...

– Только в свою спальню, – женщина была непреклонна.

Она тут же покинула комнату, громко захлопнув дверь. Ли перевел взгляд на отца. Уже по его взгляду он понимал, что его не отпустят до тех пор, пока ему не удастся убедить маму.

– И насколько это будет сложно?

– Она готова отвезти нас во Францию к твоей чокнутой тетушке, – поморщился мужчина.

– Сутки, – вздохнул Ли, – не меньше.

Парень выглянул в окно. Обычно утром на улице собирались дети. Здесь проживало много волшебников. Вот только в последнее время, когда Ли смотрел на улицу, там никого не было. Новости о возвращении Лорда Волдеморта сеяли панику. Никто не хотел признавать страха, но тем ни менее большинство людей просто закрылось в своих домах. То же самое происходило и с его матерью: «‎если начнется война» – эту фразу за последние сутки парень услышал далеко не раз. Вот только не «‎если начнется война», всегда проносилось в его голове, а «‎когда». Ли писал очередное письмо друзьям, на которое никто не ответит.

***

Лондон, Бонд-стрит. 27 июня 1996 год

С самого утра туристы заполонили местные магазины. Кто-то просто рассматривал архитектуру, искал сувениры родным, но она искала нечто особенное. Молодая женщина уже немало времени рассматривала несколько платьев. Этот наряд должен быть особенным: у нее десятая годовщина свадьбы. Прогадать нельзя.

Когда она в очередной раз вышла из примерочной, то ее с улыбкой встретила ее «‎маленькая копия». Девочка лет шести заворожено рассматривала маму.

– Ты настоящая принцесса, – огласила она свой вердикт, когда щеки ее мамы покраснели от смущения.

– Значит, возьмем это. Папе понравится? – спросила женщина, а после улыбнулась, когда дождалась от дочери утвердительный кивка.

Блондинка снова скрылась в примерочной. В это время девчушка с удовольствием рассматривала разных девушек, которые выбирали себе наряды, а также мило улыбалась продавцу. Она ждала маму.

Внезапно все окна разбились вдребезги. Посетители, которые не успели уйти вглубь магазина, отскочили по разные стороны. Охранник, низкорослый мужчина в черной рубашке, быстро осмотрел всех и облегченно вздохнул: никто не ранен.

– Какие идиоты снова бросают в окна всякую мерзость? Уже не в первый раз такое, – ворчал он.

– Но, сэр, – возразила ему старушка в цветастом сарафане, – здесь ничего нет. Никто ничего не бросал.

Мужчина нахмурился. Пока он внимательно рассматривал помещение, покупатели уже забыли, что что-то случилось. Все столпились у примерочных, дожидаясь своей очереди. Однако никто из тех, кто занял их, не спешили выходить. Старушка в цветастом сарафане терпения в запасе не имела: пожилая женщина сорвала шторку с одной из примерочных, приговаривая:

– Сколько можно надевать одно несчастное платье? – ее голос звучал раздраженно.

– О господи, – раздался крик сразу нескольких женщин, которые от страха выпустили из рук свои брендовые вещи.

В помещении стало шумно. Кто-то всхлипывал, кто-то кричал от ужаса. Охранник вышел на улицу, заприметив там правоохранителей: эти ребята оказались тут очень вовремя.

– Сэр? – спросил один из них, когда к ним подошел мужчина в униформе.

– У меня в бутике труп женщины, – он кивнул в сторону магазина с разбитыми окнами.

Двое полицейских тут же отправились на место трагедии. В одной из примерочных они увидели тело молодой женщины. На вид ей было примерно 30-35 лет. Ее глаза еще были открыты, и в них можно было увидеть застывший ужас. На первый взгляд могло показаться, что никаких особых отметин на ее теле не было, но на одной руке жертвы отсутсвовал палец. Вдруг внимание правоохранителей привлекло и вырезанное слово на запястье.