Проклятие Чёрного Графа.

XV.

Обойти весь город кругом — задача не быстрая. Марианна добралась до окраины ближе к полудню. По её рассчётам, именно с этой стороны и разбил свой лагерь Чёрный цирк. Где-то здесь, в каменной стене, должен быть лаз, такой же, как у главных ворот — ведь речка когда-то протекала через город, а это означало, что она должна куда-то и вытекать. Лаз этот так же был заделан небольшими камушками, забита досками и сгнишвим мусором, остатками чьих-то тряпок. Разгребать жти залежи было так меркзо, что Марианну пару раз чуть не стошнило — не смотря на всё её свободолюбие, она была брезглива. Однако цель была важнее, препятсивия — лишь неприятная мелочь на пути к чему-то более грандиозному, и девушка продолжала. Когда проход был очищен, Мианн запоздало осмотрелась по сторонам, проверяя, не следят ли за ней солдаты из леса, и по-пластунски полезла в туннель. Благо, толщина стены, обносящей город, была не слишком большой, и ползти пришлось не долго. Выбравшись на свет, Марианна встала на ноги и обнаружила, что вся её красная цыганская юбка вымазана в грязи — это позабавило её. Приятно было запачкаться, в особенности во время такой вот секретной операции. Это обстоятельство придало ей настроения, и дальше девушка зашагала уверенными шагами.

Лагерь Чёрного цирка почти вплотную прилегал к стене города, заняв весь пустырь на окраине. Здесь кончался нижний ярус, а пустошь, где и разбились палатки артистов, находилась в ещё большей низине. Марианна здесь уже бывала, а потому ей не составило труда не заблудиться меж фургонов, вагончиков, повозок и прочих жилищах кочевых цирковых. Решительно девушка прошла по улицам лагеря и встала ровно напротив фургона директора. Его было легко отличить от остальных — значительно больше, ухоженнее и богаче, шторы из бордового бархата и эмблема сердца, вырезанная на двери. Не мешкая, Марианна постучала.

Граф поднял голову и нахмурился. Кто ломится к нему посреди дня? Все артисты сейчас спят, да и ему бы, если честно пора. Он засиделся за изучением Лунного сосуда и не заметил, как пролетело время… Полнолуние было упущено, время операции отложено ещё на месяц, и от скуки и безнадёжности, де Бёр вновь погрузился в детальное изучение фолианта артефактов. Его предчувствие никогда его не обманывало, а сейчас ему казалось, что грядёт нечто…

- Да сколько можно ждать вообще! - дверь его фургона была выбита с ноги. На пороге, грозная и в обляпанной одежде, с растрепавшимися волосами, стояла…Марианна.

Его сердце пропустило удар и тут же отдало болью в грудную клетку. Машинально поднявшийся на ноги мужчина тут же рухнул обратно в кресло. Что за чертовщина?

- Эй, вы чего это, мистер? - девушка бросилась к нему. - Вам плохо, что ли?

Оттягивая тонким пальцем ворот рубашки и отчаянно нуждаясь в свежем воздухе, Граф покачал головой. Второй рукой он пытался отстранить Марианну — ему нужно было больше места.

- Что Вы здесь делаете? - спросил он ледяным тоном.

- Я пришла к Вам работать! - радостно воскликнула девушка.

Граф смотрел на неё с недоумением. Всё это выглядело слишком странно и слишком хорошо — добыча сама скользнула ему в руки? Неужели спустя столько лет неудач и потерь, Вселенная, наконец, преподнесла ему подарок? Однако он на собственной шкуре помнил, что бывает, когда с неба на тебя сваливается лакомый, желанный кусочек. Случается, что после таких вот даров приходится потом долго, долго расплачиваться…

Он боролся с жадным желанием схватить её прямо здесь, прямо сейчас — зачем попусту терять время? - и здравым смыслом, который подсказывал выждать, приблизиться медленно, чтобы не спугнуть, поиграть для начала… Ведь нельзя же вот так просто взять и в одно движение получить искомое столько лет сокровище… Правильнее будет растянуть удовольствие… Съесть его по кусочкам…

А если он сразу примет её в ряды артистов, это будет слишком подозрительно. Неужели он — Чёрный Граф — на самом деле такой сговорчивый? Стоило поторговаться.

- И почему же Вы этого хотите? - спросил он как можно более надменно.

- Я хочу свободы! Я хочу жизни в странствиях и приключениях, а ещё я могу выступать не хуже ваших акробатов, - похвасталась девушка. - Я отлчино лазаю, Вы же видели! Так почему бы Вам меня не взять?

Лицо Графа прорезала кривая усмешка. Значит, она хочет стать, как другие артисты?

- Для этого нужно умереть и воскреснуть заново, - мрачно хмыкнул он и отошёл к двери, чтобы закрыть её. Фургон вновь погрузился в привычный полумрак.

- В метафорическом смысле? - девушка обернулась на де Бёра. - То есть это как оставить прошлую жизнь и полностью посвятить себя новой?

- Что-то вроде, - он прошёл по комнате обратно к столу и выдвинув ящик, украдкой любовался лунным сосудом, переливающимся между стопками бумаг, горой перьев и безоаров. Соблазн сделать всё прямо сейчас и покончить с этим был велик. А ведь что ему грозит, если девчонка — та самая? Стало быть, ни полнолуния, ни других ритуалов не нужно, ведь он точно знает, что у неё — его половинка сердца…

- Кар, - внезапно сказал чёрный ворон из своей клетки. Бальтазар редко подавал голос, и обычно имел ввиду что-нибудь очень серьёзное.

- Что говоришь? - он понизил голос и приблизился к птице.

- Сначала надо влюбить в себя девчонку, - проскрипел ворон. - В проклятии сказано, что снять его сможет только та, что искренне полюбит.

- Но у неё же подходящая половина! Этого разве недостаточно? - с нетерпением прошипел де Бёр.

Марианна с интересом наблюдала за этой картиной. Она тоже иногда любила поговорить с деревьями, а это гораздо более странно, чем разговаривать с воронами, так что по сути, она не была удивлена ни капельки, однако надо признать, наблюдать за этим всё равно было любопытно…

- А ты хочешь потерять единственную возможность, просто поторопившись? - рассердившись, осадил его ворон. - Если колдуньи и говорят что-то, то очень детально, и стоит полностью выполнять её слова, даже если тебе и хотелось бы поскорее отделаться от всего этого! Возьми девчонку в артисты, назначь ей испытательный срок на месяц, а за этот месяц постарайся её в себя влюбить. А к следующему полнолунию проделай операцию, а потом уже как знаешь — если хочешь, преврати её, если нет — выкинь на пустырь, вороны склюют, - он каркающе засмеялся, и смех этот звучал жутко.