Проклятие Чёрного Графа.

XIX.

Прошло уже три дня после побега Марианны и Джаелл из табора. То, что убежала дочка губернатора, никого не удивило — в конце концов, она бы никогда не стала здесь своею. А вот побег Джаелл воспринят был гораздо более трудно. Некоторые даже поговаривали, что девчонки бежали вместе, но люди сведующие, такие, как Матиуш, знали, что это далеко не так. К побегу Марианны он отнёсся скептически. Нельзя было сказать, что он в целом когда-либо радовался идеи жизни подруги в таборе. Однако чисто логически было понятно, что, скорее всего, Марианна долго без врачей не протянет, и это его немного грызло. Но гораздо более сложно было пережить разрыв с Джаелл. Они были погодками, играли вместе, и вместе росли. В Джаелл было что-то, что Матиушу очень нравилось — какая-то тихость, покойность, напротив Марианне. Джаелл была гораздо более сдержанной, и встряски устраивала только когда без того было не обойтись. И её местоположение беспокоило Матиуша гораздо-гораздо сильнее.

Несколько дней он не находил себе места. Куда подруга вообще могла уйти? И почему? Она не была такой, как Марианна, и причин сбегать у неё не было. Да, ей нравилось не всё, что происходило в таборе, но она никогда даже речи не заводила о том, чтобы уйти. Искать её по полям, по лесам? Странно, глупо и совершенно бесполезно. За три дня можно дойти до соседнего города, а таких во все стороны три-четыре. Он потеряет много времени, чем нападёт на след, у Джаелл огромная фора, ему её не догнать.

Эти мысли грызли Матиуша долгое время, а потом, внезапно, пришлго озарение.

Он сидел на берегу реки, была ночь, и молодая луна вышла из-за облаков. В ту ночь Граф как раз страдал из-за своего порока сердца, а Джаелл тем временем вернулась в дом губернатора.

Луна отражалась в волнах реки, в тихом ходе воды, и плеск, такой успокаивающий, такой обволакивающий, внезапно нашептал Матиушу мысль: «А что, если Джаелл не хочет, чтобы её нашли?»

Вдруг кто-то из нас сбегает не для того, чтобы сделать из этого событие, с опломбом, с фанфарами, с поведением, кричащим «Смотрите, как я могу! А вы не можете!», а с желаением изменить что-то в себе, в своей жизни? Им не нужно кичиться этим перед другими, им не нужно, чтобы их нашли и уговаривали вернуться. Им нужно — следовать за мечтой, за своей звездой.

Эта мысль так понравилась Матиушу, что он тут же успокоился на счёт Джаелл. Она ведь не маленькая, и с ней всё будет хорошо. Она пошла на встречу своему путеводному лучу, а значит, она не пропадёт.

Сам Матиуш впервые задумался о том, а чего хочет он? Ему всегда казалось приятным исполнять то, что желают другие. Смыслом существования ему виделось делать жизнь людей вокруг проще и приятнее.

Но чего хотел он сам?

***

- Девчонки нигде нет, - каркнув, Бальтазар влетел в фургон. Там он обнаружил своего хозяина — всего в испарине, бледного, как фарфоровая кукла, похожий сейчас более чем на своих же артистов.

- Как это нет? - проскрежетал он зубами.

- В лагере её не видели с самого утра, и Арлекина тоже.

- Он что, вновь взялся за старое? - зло прошипел де Бёр.

- Почём мне знать, - ворон махнул крылом.

- Тогда лети в город и ищи её там, - прорычал директор цирка, и вцепился зубами в подушку, сдерживаясь от звериного крика. - Я хочу её видеть! Она нужна мне!

- Я тебе гонец что ли, - проворчал Бальтазар, за что чуть не получил подушкой. В последний момент увернувшись, ворон недовольно взмыл в воздух и, захлопав крыльями, полетел в город.

***

Марианна очнулась в каком-то сарае, и над ней сквозь дырки в соломенной крыше блестело утреннее небо. Человек, подобравший её, сидел рядом и очень переживал. Полный, рыжеватый, доброго лица, кажется, это и был хозяин того места, где она теперь находилась.

- Спасибо, - кашлянув, девушка села. - Но я, пожалуй, пойду, - её крайне смущало положение, в котором она оказалась.

- Стой, Марианна, ты что же, меня не помнишь? - удивлённые глаза выпучились на неё. - Ну я же Ральф! Тот самый, мы играли вместе на задворках пекарни моего отца.

- Нет, не помню, - отряхнувшись, девушка быстро встала. Здесь пованивало, и её хотелось как можно быстрее покинуть этот сарай и оказаться поближе к цирку. Она ушла слишком надолго, сейчас, пожалуй, уже утро. Не то чтобы она сильно переживала за нагоняй или нечто в этом духе, но ей не хотелось подорвать свою репутацию. Ей хотелось смотреться на фоне остальных артистов идеальнее, заметнее, примечательнее, а для этого не стоит надолго отлучаться из лагеря. Хотя и слегка выделиться отсутствием стоит, но главное — не переборщить.

- До свидания, - она выбежала из сарая, и грустный взгляд Ральфа устремился за ней.

Мианн уже почти пересекла весь город и подобралась к окраине, как вдруг сверху послышался гул, будто на неё летит большая стрекоза, затем хлопанье крыльев, а потом ей на плечо село что-то огромное. Марианна ахнула от страха и чуть не упала, сбившись с шага. Замахав руками, она попыталась сбить с себя то, что на неё село, что бы это ни было.

- Отцепись, чудище! Отстань от меня!

- Да успокойся ты, - проклокотало нечто.

От карканья на ухо девушка испугалась ещё сильнее.

- Что происходит вообще?

Сообразив, что Марианна не знает вороний, Бальтазар без лишних прелюдий вцепился в её плечо когтями и потащил к цирку. Девушка заорала от боли и попыталась спихнуть с себя надоедливую птицу, но та оказалась не так проста, и схватила она Марианну намертво. Наконец Мианн смогла разглядеть нападавшего, и узнала в нём огромного графского ворона.

- Что тебе от меня надо? Если ты решил меня наказать за отсутствие в лагере, то давай это сделает сам директор! А ты всего лишь птица, ты не смеешь меня попрекать! Отпусти ты, больно! - спустя несколько минут мощной борьбы она смогла-таки скинуть птицу со свеого окровавленного плеча. - Идиот, ты меня поранил!

- Тоже мне, - фыркнула птица и, хлопая крыльями, полетела вперёд, прокладывая дорогу. Бальтазар усаживался всякий раз на ближайший столб и там ждал Марианну, будто девушка и сама не знала, куда идти.