Проклятие Чёрного Графа.

XXII.

Матиуш не спал всю ночь. Осознание приходило постепенно, и, чем больше он понимал, тем сильнее у него кружилась голова. Табор исчез бесследно, и в темнице их нет, значит, их убили. Каждого. Всех его друзей, родственников. Его семью. Безжалостно, с ощущением, будто они имеют на это право!

Внутри всё корёжило, боль становилась всё невыносимее, и к утру боль его переросла в ярость. Неужели он теперь навсегда остался один?! Больше не с кем будет встречать закаты и рассветы, кормить лошадей, петь под гитару у ночного костра… Никто из некогда близких и дорогих ему людей не увидит больше яркого летнего солнца и жёлтого весеннего месяца, не вдохнёт запах цветущих трав, не съест миску целительной похлёбки… У каждого из них была любовь к жизни, к свободе, к тому, чтобы быть таким, какой ты есть, и один, всего один человек из табора стоил десяти этих горожан, уткнувшихся носом в свои скучные дела, правила и обыденность!

И вот один из таких горожан — самый среди них главный, - вдруг внезапно решает, что имеет какое-то моральное право на истребление целого клана. Не оставив ни одного их следа, так, будто их никогда и не существовали!

Эти мысли приводили Матиуша в ярость, и ярость слепила его, будто солнце било в глаза в яркий безоблачный день, вот только солнце светит приятно, а этот свет делал лишь больно.

Под утро он начал тихонько скулить, свернувшись калачиком на своей твёрдой лавке. А что же теперь будет с ним? Почему его посадили в темницу, а не избавились от него так же, как от остальных? И что в точности с ними сделали? И как планируют расправиться с ним? Праздник наверху стих, когда солце уже взошло в небеса. Матиуш никогда не понимал богачей, который так любили подрствовать всю ночь, просыпаясь после обеда. Неужели им не хотелось проснуться вместе с птицами, с чистой, ясной головой и отличным настроением? Ведь после гулянки на всю ночь тело обязательно будет ломить, в голове гудеть, а настроение после выпитого лишнего явно не тянет на «отличное».

Внезапно Матиуш задумался, а почему он вообще об этом размышляет. Он осознал, что в своей горести потерял ход мыслей, они побежали куда-то сами, словно непослушная тропинка, уводя его вдаль от болезненной боли. Отвлекая на ярость, гнев, презрение, отвлекая от более серьёзных, глубоких чувств, которые человек не сможет пережить за один раз.

И что же? Неужели он будет сидеть здесь и дожидаться страшной, неведомой расправы, будто какой-то слабак?

А с другой стороны — что он может сделать? У него нет с собой ничего, что могло бы послужить отмычкой, он не сможет разогнуть прутья двери, и через маленькое окошко под потолком размером с кошку тоже не сумеет выбраться.

Мысли начали путаться, он то ли спал, то ли бодрствовал. Живот крутило, он не ел уже двое суток. Всё в голове смешалось, и на обратной стороне век скакали видения. Военной выправки мужчина, смуглая весёлая женщина, провожающая табор в сторону юга…

- Вставай — зашипел кто-то над его ухом, и голос заглушил скрип решётки.

Распахнув глаза, юноша недоумённо заозирался в поисках источника звука. В темноте коридора, выпучившись на него, стояла Джаелл, но Матиуш не мог распознать сразу, Марианна это или нет.

- Быстро, - агрессивно оглядываясь, та погрозила ему кулаком.

- Марианна?.. - спросил Матиуш слабым голсом, за что получил пощёчину.

- Вообще-то, я тебя тут спасаю! - возмутилась девушка, и юноша понял, что перед ним всё же Джаелл. Марианна на своём веку пощёчинами, кажется, не разбрасывалась. По крайней мере, он на себе её рукоприкладства не испытывал.

- Беги давай! Сейчас же! - потребовала Джаелл, протягивая ему мешочек. - Тут провизия на первое время и деньги. Убегай как можно дальше, если сможешь найти другой табор, постарайся прижиться там… - её голос на секунду дрогнул.

- Так ты знаешь, что сделали с нашими? - Матиуш подскочил на ноги.

Девушка зажмурилась и отступила назад, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. Она обхватила себя двумя руками и промычала что-то несвязное. Он подступил к ней, взял за плечи и заставил Джаелл посмотреть ему в глаза, а потом спросил тихо и серьёзно:

- И почему ты решила остаться с ним? После всего, что…

- Мне никогда не было места в таборе, Матиуш, - произнесла девушка еле слышно. - Я всегда была другой, всегда хотела другой жизни. И здесь, привторяясь кем-то другим, я смогу получить то, чего желала. Я скорблю обо всех, кто стёрт теперь с лица земли, однако… как бы это ужасно не звучало, они уже мертвы, - она подняла заплаканные глаза на него. - А я жива. И я хочу прожить эту жизнь так, чтобы быть счастливой.

У Матиуша внутри всё сжалось и загорелось от таких слов. «Они уже мертвы!».

- Нет! - горячо возразил он. - Мы должны отомстить им, должны убить этого негодяя во сне, поступить с ним так же, как и он поступил со всеми нашими!

- Это тебе ничего не даст, - девушка пожала плечами. - Его смертью ты не вернёшь жизней других, а ещё скорее всего тебя поймают быстрее, чем ты сбежишь, и обязательно убьют и тебя, так что ты всего лишь навсего создашь на две смерти больше. И чего ты этим добьёшься? Они погибли, ну а ты постарайся, чтобы твоя жизнь не была напрасной, чтобы за свой век ты успел сделать всё, что хотели бы наши. Живи на полную катушку, есили можно так сказать, - она слабо улыбнулась. - Помнишь, Тадеуш любил так говорить?

Матиуш заплакал. Он не мог смириться с тем, что все, кого он знал, просто больше не будут жить. Сейчас ему даже было сложно понять — как такое может быть, что они не проснутся больше? И вместе с тем ему отчаянно хотелось отомстить за всех, и одновременно хотелось — жить.

Чувства внутри перемешались и путались, расплёскиваясь друг на друга и пачкая цвета. У него никогда не получалось точно определить свои эмоции, а теперь эта задача казалась просто непосильной. На груди было так тяжело, будто ему на шею повесили камень, и теперь тот тянет его к земле. В голову словно вогнали пулю.