Проклятие Чёрного Графа.

XXIV

Граф проснулся, и не сразу понял, что ему стало легче. На грудь уже не давила холодная рука смерти, сердце не сжимали безжизненные пальцы могильного мрака. Открыв глаза, он с осторожностью и восхищением стал ощущать, что чувствует себя лучше. Хотелось дышать, хотелось жить, хотелось даже прогуляться по окрестностям! Такой жажды к жизни у него не было уже очень много лет! Внезапно он обнаружил краски вокруг себя — какой глубокий цвет у его бордовых портьер, как хорошо смотрится зелёная трава за окном, и какие на самом деле у него яркие латунные подсвечники! Каждый блик, каждую царапинку он разглядел, и даже немного восхитился, чего давно не делал. Ценить красоту мелочей — не его стиль, и никогда это не было в его обыкновении, однако теперь… Теперь что-то изменился. И он невероятно расстроился, не увидев в комнате девушки. Хотелось бы и на неё взглянуть этими «новыми» глазами.

- Бальтазар, - позвал он и тут же закашлялся — голос был всё ещё слаб. - Бальазар!

- Не ори, - недовольно прокаркала птица из клетки. - Я здесь. Что такое?

- Представление ещё не началось? - обеспокоенно спросил директор.

- Нет, - проворчал ворон. - Но твоя Марианна решила захватить власть и возомнила, что имеет право вместо тебя объявлять номера.

- Как?! - де Бёр вскочил с кровати. - Она...что?

- Да, - нажаловался Бальтазар. - С чего-то решила, что она теперь твой заместитель, а не Арлекин.

Граф нахмурился. Ему это не понравилось. Марианна помогла ему, это правда, но то, что она даже не посоветовалась с ним о таком важном вопросе — это фирменная наглость! А наглости у себя в команде он не потерпит. Здесь он — авторитет, и плести за спиной у себя интриги он не позволит!

Мир выцвел обратно, и Графа это вывело из себя. Он ведь только-только ощутил то забытое, прекрасное, невероятное чувство жизни, потока вдохновения, приподнятого настроения…! Наспех одевшись и криво завязав ленточку на воротнике, де Бёр, взмахнув полами парадного фрака, вылетел из фургона. Его ноздри раздувались от ярости, голова накалилась, глаза налились кровью, он должен был найти Марианну прямо сейчас!

С неба палило испепеляющее солнце, и всё, что только было вокруг, сейчас раздражало его донельзя. Широкими шагами он расхаживал по лагерю в поисках мерзавки, но никого не находил. К тому же было пусто — наверное, время дневной репетиции, - и не у кого было спросить, не видел ли кто девчонку.

А Марианна тем временем тоже была зла. Она не смогла найти ничего хотя бы отдалённо напоминающего Часы, хотя и обшарила весь лагерь, разгуливая под знойным солнцем. Кажется, у неё даже обгорел нос!

Ну ничего, думалось ей, всё окупится, когда она сегодня выйдет на сцену! Она уверена, что заслуживает блистать, и кому как не ей, объявлять номера? Серому хиленькому Арлекину с его гигантским шнобелем, что ли? Ну конечно же нет! Цирк должен представлять тот, кто соответствует его образу, кто-то статный, загадочный и красивый, а кто это будет, если не она? У всех артистов под глазами мешки, да и выглядят они, надо сказать, как уставшие куклы.

Девушка шла, быстро и сердито перебирая ногами, и очень надеясь, что Абигейл за ней не увязалась, и так погрузилась в свои мысли, что не заметила тени, скользящей ей на встречу.

Они столкнулись с Графом на полпути к шатру, и оба были крайне удивлены и недовольны. Кассиопея предполагала, что де Бёр пролежит в кровати ещё хотя бы несколько часов, чтобы ей точно никто не помешал, но теперь задача усложняется! Надо уговорить его в целесообразности её идеи, а, судя по его недовольному лицу, кто-то уже успел на неё нажаловаться. Не исключено, что эта та самая Аннет, выскочка и пессимистка.

- Не потрудишься объяснить, что происходит? - ледяным голосом спросил директор, скрестив руки на груди, и его тон, холодный, как глубинное течение реки, освежал под палящим солнцем.

- А что, собственно, происходит? - девушка посмотрела на него невинным взором. Надо запудрить ему мозги и убедить его, что она — сама невинность, ничего плохого не задумывала, а злая Аннет наговорила на неё напраслины.

- Мне донесли, что ты собралась сегодня самостоятельно объявлять номера, - продолжил давить Граф. - Не посоветовавшись со мной, в обход всех правил субординации.

- Что за ерунда! - воскликнула девушка. - Как они могли?

Мужчина внимательно посмотрел на неё. Неужели она на самом деле столь наивна, или лишь играет роль? По правде сказать, он не мог бы уверять, что знает девушку хорошо, он не успел изучить её характера, и, к своему стыду, и не торопился. Обычно в жертве ему было важно другое, но, когда взаимодействие — так скажем, - с Марианной перенеслось, он не подумал, что стоит действовать по новому плану, он следовал старым, наработанным годами, алгоритмам. Ему нездоровилось, недуг в последние дни мучал его каждый час, а девушка и сама хотела остаться в Цирке, и он решил, что не за чем беспокоиться. Но какова она на самом деле? Кто она, чего хочет, и почему так рьяно решила стать артисткой? Он знал про неё лишь то, что она дочь губернатора, но вот какая она — он был без понятия. Так что теперь он не мог с точностью сказать, прикидывается девчонка или же нет, и это его не только злило, но и притягивало тоже.

- А что же ты тогда хотела сделать? - спросил он, всё ещё холодно, но стараясь опираться не на слова девушки, а на её лицо — ведь глаза никогда не врут.

- Я всего лишь хотела тоже поучаствовать во всеобщем празднике! Даже костюм попросила для меня сшить, я бы показала пародию на Вас, только и всего! - Кассиопея и сама не поняла, как она так быстро и качественно выкрутилась, но факт оставался фактом — теперь к ней не подкопаться. Если дойдёт до разбирательства, и артисты станут ей противоречить, она похлопает глазками и объяснит, что все её неправильно поняли, она не собиралась заменять Графа, она хотела его изобразить, чтобы развлечь зрителей, а, так как у неё почти единственной во всём Цирке чёрные волосы и стройная, худощавая и слегка болезненная фигура, зрители бы даже не заметили подмены!