Проклятие Чёрного Графа.

XXV.

И вот, долгожданный вечер, наконец, наступил.

Тёплая летняя ночь окутала город, яркие звёзды высыпали на бархатный купол неба. Горожане уже подтягивались к шатру, оживлённо переговариваясь. В последнее время для жителей города осталась лишь одна радость — представления Цирка. В основном люди чувствовали усталость и тихое раздражение друг на друга, а поход на такое яркое мероприятие казалось спасением. Отдохнуть, развеяться, посмеяться, попереживать. Кассиопея явно замечала эту перемену в поведении горожан, и теперь с высокомерием наблюдала за ними со стороны. Она уже облачилась в свой костюм, и, стоя поодаль от входа в шатёр, смотрела на посетителей, которые исправно показывали билеты Рику. Рика поставили проверять билеты, а она станет объявлять представления! Вот что значит правильный подход к жизни.

- Не переживаешь? - он подошёл тихо, и девушка не удержалась от содрогания.

- А почему мне переживать? - она самоуверенно ухмыльнулась, посмотрев на директора. Иногда надо проявить и стержень, не всё же ей быть мягкой и бесхребетной. Пусть видит, что она знает, чего хочет. Мужчинам это нравится. По крайней мере таким, как Ричард. Да, оказывается, у их графа есть имя, и это имя — Ричард. Она узнала об этом сегодня, и он даже разрешил ей звать его по имени. Всё происходило стремительно, и Кассиопея была довольна собой. Возможно, сегодня ночью произойдёт ещё кое-что интересное, а может быть, она специально потянет интригу, откладывая десерт на потом… Она улыбнулась графу, и тот кивнул:

- И правильно. Тебе не за чем переживать. Эти людишки будут счастливы в любом случае. Всё, что им не покажешь, приводит их в слепой восторг. Так что не придавай им значения. Значение имеешь только ты — запомни это.

- Хорошо, - криво улыбнулась девушка. - Запомню. Ну, - она посмотрела на толпу зрителей, которая уже вся просочилась в шатёр. - Мне пора. Пожелай мне удачи.

- Удачи, - кивнул мужчина и поцеловал ей руку, обтянутую белой атласной перчаткой.

Помахивая тростью в одной руке и цилиндром в другой, Кассиопея направилась в сторону чёрного входа, чтобы там пройти через задник и появиться из-за кулис в своё время.

Граф как-то странно посмотрел ей вслед, но Кассиопея уже не видела. Хотя, если бы она увидела его взгляд, он бы ей очень понравился.

Девушка прошла в шатёр, прошла мимо группы артистов, которые, перешёптываясь, косо смотрели на неё, и подошла к кулисам.

- Ну что, все готовы? - она обернулась. - Рассадка полная!

Свет в зале погас. С сильно бьющимся сердцем Кассиопея выскользнула из-за больших бархатных кулис и встала посередине арены в эффектной позе, раскинув руки с тростью и цилиндром, расставив широко ноги. Секунды ожидания и предвкушения длились, будто часы.

И вот — зажёгся свет. И это был её звёздный час. С колотящимся сердцем, но уверенная в себе, девушка громко объявила:

- Внимание, дорогие зрители! Я рада приветствовать Вас на нашем представлении, в нашем уютном шатре. Держитесь за свои стулья, чтобы не улететь, ведь сегодня здесь будет улётно!

Со вздымающейся от сбивчивого дыхания грудью она оглядела зал, выискивая в глазах гостей обожание, восхищение, предвкушение, но свет так сильно слепил её, что она видела лишь расплывчатые пятна.

- Сегодня важный и знаменательный вечер для всех нас, - она криво улыбнулась, вспомнив, что должна сделать вид, будто пародирует Графа, - сегодня мы встречаемся здесь, чтобы отдать дань уважения ловкости и профессионализму наших артистов. Никакого волшебства! Только тренировки и талант! Встречайте — А-а-а-рлекин! - она повела рукой, освобождая место для клоуна, а сама отступая к краю сцены.

Тут же на арену вывалился, исполняя одно сальто за другим, Арлекин. Он приземлился на ноги так ровно, будто так и должно было быть, будто это совсем не сложно. Первое правило хорошего выступления — убедить зрителя, что и он сам так может, проще простого, надо обязательно попробовать дома!

А дальше всё было как в прекрасном, тягучем, ярком сне. Вспышки языков пламени, завораживающая таинственная музыка, хлопки зрителей… Это было похоже на путешествие по Закулисью, куда Кассиопея, как теперь ей казалось, стремилась словно бы всю жизнь… Здесь и сейчас всё было идеально — ей был понятен этот мир, она наконец чувствовала себя собой. Больше не надо плыть против течения, вечно отстаивая себя, не надо доказывать другим, что ты не такая, как они, что ты иная. Не надо ощущать стыд за себя. Надо просто быть, и, не смотря на нелюбовь труппы к ней, девушка была счастлива. Казалось, что у неё выросли крылья. Вот-вот — и взлетит над сценой, оторвав ноги от мягкого покрытия арены. Пожалуй, стоило пройти такой длинный путь, чтобы оказаться сейчас здесь — среди оглушающего шума и звенящей тишины, сменяющих друг друга, под восхищёнными взглядами зрителей. Сейчас ей казалось, что она может сделать всё, что захочет, и у неё получится. Кончилось слепое блуждание в темноте, она встала на свою тропинку, освещённую цирковыми софитами.

Ладони наполнились тяжестью и стали внезапно какими-то слишком живыми, плотными. Голова внезапно прояснилась, будто всю остальную жизнь была набита опилками, а теперь кто-то в ней зажёг свет. В груди колотилось сердце, и Кассиопея не чувствовала его ущербности. Оно колотилось как настоящее, целое сердце, без болей, без перебоев. Оно набирало силы, набирало обороты, будто впитывая энергию извне, накручивая её вокруг себя, вокруг девушки. Кассиопея ощущала, будто потоки воздуха стягиваются к ней, текут, бегут, будто весенние ручейки, и все вливаются в грудь.

Арлекин споткнулся, будто кто-то ему подставил ножку, но на сцене был только он один. Он покосился на Кассиопею, стоявшую сбоку арены, а не за кулисами, как положено. Неужели она тоже чёрный маг? Что она там сейчас плетёт, какие заклинания? Некогда было думать — он продолжил номер. Руки и ноги слушались всё хуже, и ему казалось, что все силы, вся энергия выдуваются, будто сквозняком, туда, вправо, где на краю арены стояла, скрестив руки, та девчонка.