Проклятие Чёрного Графа.

XXVII

Джаелл сидела на качеле в саду, и сумерки спускались на сладко пахнущие деревья яблонь, на черёмуху, на розы. Розовые облака разливались по голубому небу, будто джем, а сквозь них пробивались золотистые лучи солнца.

- Отдыхаешь?

Девушка обернулась. По тропинке тихонько подходил губернатор. Она подвинулась на лавке, освобождая ему место.

- Да, созерцаю, - она вновь устремила глаза вдаль. - Красиво…

- Я не узнаю тебя в последнее время, - осторожно начал мужчина, присаживаясь рядом. - Ты была такой упрямой и противной, а теперь сидишь, смотришь на закат, не устраивая очередной бедлам? - он неуверенно улыбнулся.

- Люди меняются, - Джаелл дипломатично пожала плечами и тоже улыбнулась ему. - Думаю, после своего побега я многое переосмыслила. Я немного пожила с цыганами… Скажи, почему ты их не любишь? - она посмотрела в глаза мужчине.

Тот вздохнул и, кажется, закрылся. Последовав примеру дочки, он устремил глаза на горизонт.

- Не то, чтобы не люблю… - начал было он. - Однако, надо признать, я рад, что их здесь больше нет.

Джаелл не хотелось интересоваться, убил он их, или прогнал, под страхом смертной казни запретив приближаться к городу. Она смотрела на небо, и её всё устраивало. Да, может быть, это было эгоистично и бессердечно, но девушка не собиралась испытывать по этому поводу никакой вины.

- Я понимаю, почему тебя тянуло к ним, - спустя долгую паузу, начал губернатор. - Когда я был моложе, и управлял этим городом ещё мой отец, меня тоже привлекали эти свободные люди. Я тогда только-только окончил солдатское училище и собирался вступать в гарнизон… Тогда этот табор остановился у нашего города в первый раз. Конечно же, я с другими мальчишками, сбегал посмотреть. Интересно было поглазеть на нечто необычное, ведь тогда таборы не стояли у нашего города уже пятьдесят лет. А тут вдруг — вернулись.

Мы ещё не дошли до стоянки, застыли в просеке, как вдруг услышали смех и крики. Подобравшись поближе через кусты, мы увидели, как в реке плещутся девушки. И тогда я увидел среди них твою маму… И тут же влюбился.

Он замолчал, опустив голову и переминая пальцы рук, кусая губы. Джаелл округлила глаза от всего услышанного, но старалась не смотреть на губернатора, чтобы не смутить его ничем. Было ясно, что то, что он только что рассказал — болезненная для него тема, на которую он не рассуждал никогда и ни с кем, и ей не хотелось портить этот момент доверия. Она просто молча сидела и ждала, когда мужчина отдохнёт, соберётся с силами и продолжит говорить. И наконец, это произошло.

- Девушки не заметили нас, но на следующий день я пришёл к реке. Один, без друзей. Я просто не мог не попытаться увидеть её, понимаешь? Мне хотелось пересечься с ней хотя бы взглядом, хотелось обмолвиться словом… Но в тот день её не было, я прождал её до ночи. С тех пор я стал сбегать из дома каждый день и бродить вокруг лагеря цыган, в надежде выцепить её, или хотя бы просто посмотреть на неё со стороны. И вот однажды мы пересеклись… Это было не в лесу, но рядом с деревьями, между холмами. Очень красивая ложбинка там была… Не знаю, до сих пор ли она там?.. Твоя мама собирала там цветы, и я подошёл. Я, как дурень, заявился в солдатском, и она испугалась, что я пришёл, чтобы забрать её в тюрьму. Когда она услышала мои объяснения, она немного расслабилась, и мы смогли поговорить. Тогда мы проговорили всю ночь напролёт, обо всём на свете.

- Правда? - с придыханием спросила Джаелл, не в силах удержаться. Такая трогательная история первого знакомства!

Губернатор грустно кивнул.

- Потом мы с ней зачали тебя. Под звёздами. Может быть, поэтому ты такая вольнолюбивая?

Джаелл смущённо опустила голову. Вот к таким подробностям она явно не была готова.

- Твоя мать разрывалась между табором и мной. Барон был против наших отношений, постоянно препятствуя нашим встречам. Мой отец тоже был не в восторге, когда узнал. Это было большим пятном на репутации нашей семьи — обрюхаченная от сына губернатора цыганка. Я решил жениться. Не подумай, я бы и без наставлений отца так поступил. Мы поженились в мае, а в августе родилась ты. Беременность твоей матери проходила тяжело, она постоянно болела, ей было тяжело ходить. Она часто сидела на этой вот скамейке и грустила, что не может вновь побегать по полям, прокатиться на лошади, пособирать цветы.

- Прямо на этой скамейке? - удивилась Джаелл. Рассказ губернатора тронул её до глубины души.

Он кивнул, смахнув скупую слезу.

- При родах произошли осложнения… Ты родилась, но не дышала, а твоя сестра-близняшка была уже мертва.

- У меня была сестра? - неужели у Марианны должна была быть сестра?!

Мужчина вновь кивнул.

- И...твоя мать...умерла вскоре после родов. Врачи смогли спасти тебя, но её… Нет, - горько закончил свой рассказ губернатор.

Джаелл тупо пялилась себе под ноги, переваривая историю, которую ей только что рассказали.

- Твою сестру мы отнесли туда, где обычно стоял табор, в то место, где мы с ней познакомились, и оставили её там… Не смогли...не смогли похоронить.

Джаелл нахмурилась, сердце ёкнуло. У неё никогда не было настоящей семьи. Не было матери, отца. Её удочерил табор, и они стали её обретённой роднёй. Что-то смутное всплывало из воспоминаний — обрывки вопросов о её настоящих родственниках, рассказы, как её нашли в ложбине в холмах не дышащую, как целители воскрешали её три дня…

Она посмотрела на губернатора. Получается… он её настоящий отец? А Марианна — её сестра-близнец? Получается, весь её маскарад — не такой уж и обман? Она выдавала себя за Марианну, являясь почти ей!

Девушка ощутила, как ей не хватает воздуха, как она задыхается, хотя ветерок был довольно свеж. Голова закружилась, но она старалась держать себя в руках. Она не пыталась что-то сказать, ответить, понимая, что на этот счёт нельзя выдать ничего по-настоящему стоящего.

- Когда твоя мать умерла, я очень скорбел, - проговорил мужчина тихо. - И из-за этого совсем мало уделял внимание тебе, доченька. Прости меня. Я обещаю, что с этих пор мы будем вместе. Я даже готов смириться с тем, что ты не хочешь выходить замуж…